– Клянусь не обращать против родовитого Жиля де-Брандо и членов его рода ту информацию, которую он захочет мне сейчас поведать. – Одновременно я атаковал его «дезориентацией» – заклинанием из разряда высшей магии, подсказанным мне моим знакомцем, ушедшим после университета в имперское дознание. Это заклинание как бы раскрывает самые глубинные основы поведения человека. Поэтому другое название этого заклинания – разрушитель личин. В моём случае я понадеялся, что после применения заклинания сработает вассальная клятва и разрушит все клятвы о неразглашении. После дезориентации я атаковал родовитого почти так же, как маги из моего воспоминания атаковали объект. Однако вместо того, чтобы перекрывать энергопотоки, я, наоборот, стимулировал те из них, которые наиболее плотно связывают сюзерена и вассала.
Жиль де-Брандо запрокинул голову и закричал. После этого он сделал несколько шагов по направлению к астральной проекции алтарного камня и упал, потеряв сознание.
В себя его удалось привести довольно быстро. Правда, перед этим я велел Кузьмичу убрать астральную проекцию. Очнувшийся Жиль де-Брандо был бледен, сух и деловит.
– Спрашивайте, первородный.
– Где держат Марию и её ребёнка?
– На территории слепого пятна неподалёку от Маастрихта.
– Как с ними поддерживается связь?
– Дважды в сутки кто-то из наёмников выезжает с серебряным блюдечком за пределы пятна.
– Там сильные маги?
– Нет, почти все – выходцы из немагических семей.
– Они будут сопротивляться, если их окружить превосходящими силами и пообещать возможность убраться?
– Скорее всего, не будут.
– Что ж, тогда отправляемся в Маастрихт.
Однако родовитый Люк и барон Рад убедили меня, что значительно проще и быстрее будет мне самому остаться в маркизатстве и взять на себя оформление всех бумаг. В Маастрихт же отправились четыре тройки, то есть все наличные силы, кроме моих личных телохранителей. Ещё две тройки должны были поджидать их уже в Маастрихте. Родовитый Жиль, изрядно повеселевший от осознания того, что я взял на себя его клятву о неразглашении – честно говоря, брякнул это не подумав, а он и поверил, – просветил наш карательный отряд по поводу всех подробностей условных знаков и времени выхода на связь.
Оставшись в маркизатстве, я в перерывах между подписанием различных бумаг и объяснением на повышенных тонах сначала с управлением полиции Белопайса, а затем и с королевской канцелярией, продолжил расспросы родовитого Жиля и выяснил ещё немало интересного.
В частности, выяснилось, что в Брюсселе готовилось ещё одно покушение на Марию. На карету, в которой мы должны были приехать в суд, совершили нападение, замаскированное под обычный грабёж. Мария должна была погибнуть в суматохе от «случайного» выстрела. Спасло нас то, что мы перед судом заехали в геральдическую палату и, соответственно подъехали к суду с другой стороны.
С самой тётушкой Жаннетт я не стал разговаривать. Поэтому с ней общались родовитый Этьен и Юрген фон Штерн. После разговора последний пришёл ко мне отчитаться и поделиться своими выводами:
– Первородная Жаннетт нашла обряд магической эмансипации. Он может проводиться с ребёнком старше десяти лет. Цель этого обряда – дать несовершеннолетнему наследнику доступ к магии для защиты рода. Она хотела провести с вами этот обряд, а потом поднять официальный мятеж младшей ветви рода против старшей. Она рассчитывала, что вы, даже с учётом помощи родовой магии, не сможете противостоять взрослому магу. И у неё это вполне могло получиться.
– Но ведь я получал доступ ко всей магии рода?
– Видите ли, в случае официального мятежа между главами старшей ветви и ветви-претендента может быть объявлена магическая дуэль. А во время этой дуэли магия рода… скажем так, она не так уж активно будет вставать на защиту главы рода.
– Вы неплохо в этом разобрались.
– Я надеюсь стать достойным для того, чтобы представлять вас, первородный.
– Но наказать мы её никак не можем.
– Первородная Жаннетт не совершала и даже не планировала никаких преступлений против магии, а то, что она в случае дальнейших действий могла нарушить законы людей… за это наказания магией не предусмотрено.
– А разве организация похищения Марии уже само по себе не является преступлением?
– Видите ли, первородный, за такие «шалости», как действия, не принесшие физического вреда первородным по отношению к благородному, реального наказания не воспоследует. Именно поэтому она оставила её в живых и, мало того, планировала отпустить, когда всё будет кончено. Ну, а если благородная Мария потом попыталась бы мстить за вашу смерть, то и у первородной Жаннетт руки были бы развязаны. Конечно, первородную Жаннетт можно лишить прав опекуна, но в этом случае её права перейдут к её наследнику – сыну. Надо ли вам это?
– А её действия против меня?
– Боюсь, что доказать даже намерение причинить вам вред будет затруднительно. Для этого придётся перетряхнуть слишком много грязного белья, причём не только рода Ривас.
– Что затевай расследование, что не затевай.
– Именно, первородный. Максимум, чего мы сможем добиться, – общество от неё отвернётся.
