К дню рождения Кристины - двадцать четвёртому сентября, я даже сумел сам себя убедить в том, что Генрих, взяв Грету в жёны, сможет убедить её отказаться от глупой идеи служить мне, как сюзерену. Об этой идее мне сообщил виконт Нинбург ещё в Кобленце. Сообщил он это очень интересно, устроив из этого целую театральную постановку с пьяными откровениями. Но я-то видел, что об этом виконт сказал, понизив голос и твёрдо убедившись, что ни жены, ни дочки рядом не было. Конечно же, с одной стороны я Грету мог понять - не являясь наследницей (у виконта был ещё и старший сын) и развиваясь как боевой маг, она попросту обречена пойти кому-нибудь на службу. Но вот рядом со мной ей явно будет гораздо опаснее, где где-нибудь ещё. Так что пусть Генрих, с его преклонением перед армейской службой, убедит свою будущую жену, что лучше служить королю, чем маркизу.
Сам день рождения прошёл весело и радостно. На праздник, пришедшийся на воскресенье, приехали родители Кристины. Отец Кристины - высокий, кряжистый рыжеволосый мужчина с обветренным лицом и большими усами. Мать - изящная до хрупкости маленького роста с фигурой, глядя на которую я впервые почувствовал какое-то томление. Было много лимонада и немного вина, много танцев и сладостей и немного детских обид, много шуток и много соревнований. В джигитовке победил Генрих, зато в скачках я был первым. В фехтовании Грета была непревзойдённой. Я несколько жалел, что не смог остаться неузнанным, когда начались танцы - слишком уж много "охотниц" захотело получить меня в кавалеры, но на переодевание не было времени, а Анжела, мастерица по приготовлению маскарадного порошка, всё ещё была в Калькутте. Пожалуй, именно в этот день я наиболее полно ощущал себя ребёнком.
В том же благостном настроении я провёл период с дня рождения Кристины до четырнадцатого октября - тридцатитрёхлетия Георга.
Это моё благодушне было грубо прервано шестнадцатого октября. Возвращаясь с Генрихом после вечерней конной прогулки я почувствовал несильный толчок в спину. Скорее от неожиданности, чем от самого толчка я пригнулся к шее лошади. Через мгновение до меня донёсся звук выстрела. Так это же в меня стреляли! Я прокричал едущему впереди Генриху:
- Скачи в замок, поднимай охрану (я катался без неё). Это покушение!
- А ты?
- Я следом за тобой. У меня артефакты качественней.
Тут прозвучало ещё два выстрела. По счастью, амулет защиты ещё держал. Снова выстрел, но я ничего не почувствовал. Промазали? И в этот момент я ощутил, как мой конь сбился с шага.
Место для засады было выбрано со знанием дела. Дорога в этом месте огибала поросший лесом холм, на котором и засели стрелки. Из замка нас не видно, небольшая водяная мельница с гарантией заглушит все звуки выстрелов. Единственное, в чём нам повезло, так это в том, что как раз перед этим поворотом мы устроили небольшую гонку. Скорее всего, именно по этой причине стрелки, сидящие в засаде, стреляют вразнобой.
Но сейчас, если лошадь падёт, я буду в полной власти напавших. Эта мысль придала мне сил. Откуда-то пришло бесшабашное веселье. Когда лошадь через пару секунд стала заваливаться на бок, я был к этому готов. Высвободив ногу из стремени и вытащив из седельной кобуры револьвер, с которым я после охоты на упырей почти не расставался, я сумел избежать того, чтобы моя лошадь, падая, придавила мне ногу. Сохранив свободу передвижения, я смог откатиться от бьющегося в агонии животного и нырнуть в придорожную канаву. В ней я пригнулся и побежал в сторону, противоположную местонахождению замка Тодт, логически рассудив, что там меня будут искать в последнюю очередь. Пробежав метров пятьдесят - семьдесят я занял удобную позицию у придорожного камня. Здесь я хотя бы буду уверен в том, что сзади меня не достанут.
Мой план почти сработал. Почти - потому что я забыл, что убегая, оставляю вполне отчётливый след. И вот ко мне подходят трое. Один - прямо по канаве и я его вижу лишь иногда, когда его голова мелькает среди кустов, которыми она заросла, а двое - по дороге. Бородатые лица, удобная одежда немарких цветов, подходящая для леса, барабанные карабины. Идиоты, взяли бы длинноствольные рунные ружья - уже прибили бы. А из этих пукалок вы долго будете мою защиту ковырять. Я немного успокоился.
Вопрос о том, стрелять ли сейчас или попустить их поближе, чтобы выцелить наверняка. Решил всё-таки подпустить поближе и ранить хотя бы одного. Раненый демотивирует и демобилизует группу.
