– Сам бы попробовал, – сказала воительница, но всё же бросилась вперёд, прикрыв голову рукой. Старший ещё раз поразился её силе, ибо ей удалось, действуя плечом как тараном, проломить семерых врагов. Оружие царапало её по кольчуге, проскальзывало над головой, но она не останавливалась, уверенно работая мечом. Северяне навалились сзади, общей массой выдавив склавов из прохода, и бой разгорелся уже во втором зале, где стояли у стен массивные столы и длинные лавки. Лампы были погашены, поэтому глаза едва выхватывали очертания предметов из темноты, луна, заглядывавшая в окна, серебрила стены.
Сложно было сказать, сколько боярских людей противостоит нападавшим, они видели около десятка фигур, однако наверху имелось ещё два этажа, деревянная лестница туда как раз поднималась в правом углу комнаты. Загрохотали сдвинутые сундуки, коротко закричали люди, и началась упорная работа почти вплотную, где не всегда можно было отличить своих от чужих. Наверху замелькал свет – там жильцы зажигали лампы и светильники, разбуженные шумом борьбы. Гудрун увидела перед собой крупного мужика, сжимавшего в руках булаву, подсела на ногах и сделала стремительный выпад, легко пронзив его широкий живот. Слева на неё накинулся второй противник, ближний гарий принял удар на себя и перелетел через скамью, она вновь оказалась открытой, и холоп замахнулся топором. В последний момент Доброслав успел перехватить его и отбросить на пол.
– Отвёл от меня напасть. Не забуду, – кивнула северянка.
В другом месте боярских слуг прижали к стене, мечи нескольких гариев глубоко засели в досках, но они выхватили кинжалы. Куница метался среди них, пытаясь сохранить контроль в этом хаосе и направить отряд к заветной цели, он хватал воинов за одежду, указывая им на лестницу. Крови было уже так много, что ноги скользили на ней, тела лежали вповалку, и люди запинались за них в полутьме.
– Сражайтесь, братцы! Кто бы ни напал на нас, они получат достойный отпор! – сверху спустился высокий человек, в левой руке у него был горящий факел, в правой же – меч. Его властный голос не оставлял сомнений – это был один из хозяев дома. Первый северянин, что встретился с ним, упал, поражённый точным ударом в горло поверх кольчуги. Велиградец зашёл сбоку и рассёк противнику бедро, в этот же момент женщина обрушила Рауд ему на голову.
– Это старший из сыновей Асеня, – сказал разведчик, заглянув в лицо павшему. – Быстрее, поднимаемся наверх.
Сопротивление в зале было сломлено, и наёмники хлынули по лестнице, на втором этаже их пытались остановить метательными копьями, однако защитников было уже слишком мало. Прорвавшись ещё через одни двери, голова отряда оказалась в небольшой комнате, перегороженной баррикадой из столов. За ней стояли всего трое, что готовы были оборонять проход на третий, последний этаж. В центре находился уже поседевший мужчина в алой рубахе, весь мир его рушился на глазах, но даже в таких обстоятельствах он сохранял достоинство, и страха не было заметно на его лице. Справа стоял рыжеволосый волох, верный слуга, готовый разделить участь с господином, слева же – совсем юный отрок, лет пятнадцати, однако он отчаянно сжимал в ладони короткий меч.
– Ты ещё не понял, кто пришёл за твоей жалкой жизнью? Теперь видишь? – Куница продрался вперёд и остановился перед обречённой троицей. Гарии не нападали, поняв, что человек Валамира не хочет пока спешить.
– Я мог бы догадаться, – сказал Асень. – Князь готов устранить все препятствия, что мешают ему в его безумном замысле…
– Ты предал нас и теперь заплатишь за всё, – улыбнулся разведчик, который явно считал эту победу и собственным торжеством.
– Я сделал всё, что должен был. Ваш замысел теперь известен правителям других земель, они знают, что вы задумали развязать великую войну. Есть вещи поважнее, чем верность одному человеку…
– Преслава будет торжествовать. Ни тебе, ни прочим ублюдкам этого не отвратить, – Куница прижал к поясу свой клинок.
– Послушай, – Асень бросил короткий взгляд на юношу. – Я готов принять свою судьбу, но отпустите сына, и не трогайте женщин, которые наверху. Они вам не нужны. Так положено поступать тем, кто почитает закон чести.
На мгновение боярин открыл свои чувства, ибо слабая надежда всё ещё тлела в его сердце, да и было уже не важно, что о нём подумают другие. Однако помощник Валамира лишь мрачно оскалился, сказав:
– Ты думал, плата твоя будет малой? Нет, мы дорого берём за предательство, настолько дорого, чтобы всем надолго запомнился этот урок. Ты станешь устрашением других…
В этот момент Гудрун выкрикнула на своём языке, видя, что разговаривать более не о чем, да и терпение её подходило к концу. Гарии рванулись через столы, двух из них защитники удачно встретили мечами и повергли на землю, но остальные опрокинули склавов, поражая беспорядочными ударами. Верный волох успел закрыть телом господина, поэтому Асень не погиб сразу, но ещё ворочался, пытаясь нащупать пальцами выбитый клинок. Куница подбежал к нему и оттолкнул ближних северян, приказав:
