Я тоже вскочила — с жалким, виноватым, испуганным лицом. Что я делаю? Кто тянул меня за язык? Он пришел ко мне как к другу, а я разыгрываю из себя самоуверенную стерву… Как будто это так важно — кто из нас кому сказал «нет»… Надо догнать его, удержать, сказать, что люблю, но я малодушно смотрю ему вслед и не трогаюсь с места. Что же это за любовь такая, если глупые амбиции мне дороже? Наверное, я просто не умею любить. Бросившись ничком на матрас, я завернулась в одеяло с головой и попыталась спрятаться в этой темноте от самой себя.
А утром мы вышли на дорогу к Кровэлу.
— Не стоит брать с собой короля, — сказал Бар, когда мы наконец оказались в долине. — И молодцов наших показывать прежде времени. Отправим в город разведчиков — кого-то из нас, разумеется. Договоримся о судне, которое доставит короля в бухту Нивальд. Миллальфцам купим лошадей, пусть они порознь добираются в Вэллайд. На них можно положиться, я уверен.
— Все равно надо, чтобы кто-то из наших здесь с королем остался, — заметил Сэф.
— Да вот пусть Бар и остается, — не раздумывая, заявил Денис. — Если даже с нами что-то случится, он будет знать, что делать, не так ли?
Судя по тону Дениса, он не мог простить Бару обмана. Но тот принял его решение абсолютно серьезно.
— Есть, командир. Я жду вас до полудня… нет, до заката. Если не вернетесь, буду знать, что вляпались во что-то. И тогда действую по своему усмотрению. А вам советую одеться попроще. Если что — скажете, мол, крестьяне из соседней деревни.
Честно говоря, гардероб, подобранный с помощью миллальфцев, не слишком соответствовал нашей будущей роли. Во-первых, Сэф наотрез отказался снять жемчужную серьгу-передатчик. А уж о том, чтобы сбрить эспаньолку, не могло быть и речи. Во-вторых, лаверэльские крестьянки были гораздо консервативнее горожанок и брюки не носили. А юбок у нас с Ледой, увы, не было. Шелковое платье, подаренное мне в Миллальфе, тоже не годилось. Так что мы остались в своих брюках и сапогах, а сверху напялили холщовые рубахи с широкими, прихваченными манжетами рукавами. Я убрала волосы под берет. Может, сойду за крестьянского мальчика?
Наконец странная процессия, сопровождаемая собакой, тронулась в путь. Я с радостью оглядывалась по сторонам. Неужели мы снова в Шимилоре? Вот и масличные деревья потянулись вдоль дороги. Жаркое лето, которого мы не застали, осело пылью на узких листьях. Кое-где крестьяне, навьюченные корзинами, собирали урожай. На нас они не обращали никакого внимания. Но когда до города оставалось не больше корса и мы уже видели вдали зубчатую стену и белый купол ратуши, нам навстречу в облаке пыли вылетел конный отряд. На пике у одного из всадников развевалось зеленое шимилорское знамя.
— Модит! Еще до города не дошли, — процедила сквозь зубы Леда.
— Если что, стоять на своем, — быстро сказал Денис. — Крестьяне, ничего не знаем, в государственные дела не лезем. И пошли, пошли! Сделайте беззаботные лица.
Беззаботные лица нам удавались с трудом. Я держала руку под курткой, то и дело проверяя, свободно ли ходит пистолет за поясом. Немудрено, что всадники остановились, перегородив нам дорогу.
— Кто такие? — грозно осведомился их седовласый предводитель. Тонконогая, золотистая с шоколадным крапом лошадь с трудом несла его грузное тело. Денис, имеющий наиболее крестьянский вид, вышел вперед, с достоинством поклонился.
— Хороший день, монгарс. Мы из деревни Прошэно, идем в Кромэл за покупками.
Другой всадник, помоложе, вполголоса сказал предводителю:
— Монгарс, это же лазутчики, однозначно. Две девицы в мужской одежде и дворяне, выдающие себя за крестьян. Надо отвести их в город и допросить.
Я нагнулась к Чангу.
— Беги, милый, со всех лап. Можешь сказать Бару, что мы уже вляпались.
И тут ветер с шорохом развернул знамя. Только теперь мы увидели, что зеленое поле пересекает красная маландринская полоса — символ неповиновения королевской власти. А предводитель отряда, который внимательно вглядывался в наши лица, вдруг тяжело соскочил с коня.
— Ба, гарсин, какая встреча! — воскликнул он, срывая берет и склоняясь в глубоком поклоне перед Нолколедой.
— Вот так-так, командир, — присвистнул Сэф. — Это же поклонник твоей супруги!
Немка смущенно покраснела.
— Полно вам, досточтимый Мегедэль. Встаньте. Мы тоже рады вас видеть.
Вниз по Риверону двигалась флотилия легких баркасов. Рыбаки, засучив рукава, ставили паруса по ветру, деловито растягивали по палубе невод. Глядя с берега, пожалуй, невозможно было догадаться, что наше плаванье имеет совсем другие цели…
