Шаги Кристена замедляются.
Я останавливаюсь у ворот и открываю одну из них, благодарная Ксавье, что он оставил ее незапертой и раздвинул шторы. Коридор за ними освещен, повсюду приветственно мерцают свечи. Я держу дверь открытой, оборачиваясь к Кристену и Хармони.
Кристен, дрожа, делает полшага вперед. Он кряхтит, когда приваливается к стене туннеля, его челюсть сжата, когда он изо всех сил пытается удержать Хармони.
— Кристен? — я бросаюсь вперед, ловлю их обоих, когда он падает на колено.
Он тихо ругается и мягко отстраняет Хармони от себя, подталкивая ее ко мне.
Я ловлю ее, ее веки открываются от волнения, но мое внимание сосредоточено исключительно на Кристене, на поте, выступившем у него на лбу.
— Ты болен.
Он смотрит на меня, и в этом взгляде столько печали. Это взгляд потерянной надежды, когда не за что бороться.
— Это ты. Судьба не хочет, чтобы я был здесь.
Я хмурюсь.
— Судьба забывает свое место. У нее нет приоритета в моем дворце.
Потемневший взгляд Кристена вспыхивает слабыми огоньками.
— Ты действительно в это веришь?
— Зайди внутрь и узнай, — требую я. Я смотрю вниз на Хармони. — Мне нужно отвести ее в ванну. Ты сможешь пройти через ворота? Я вернусь за тобой.
— Было бы проще, если бы я ушел, — говорит он, облизывая губы и проводя рукой по спутанным волосам.
— Правда? — спрашиваю я, понимая, что это многозначный вопрос.
Он тоже это понимает, выражение его лица колеблется между противоречивыми эмоциями.
— Было бы проще уйти? — я спрашиваю снова, на этот раз тише.
Я не уверена, спрашиваю ли я его на самом деле, или спрашиваю себя.
Он читает вопрос в моих глазах, и выражение его лица становится свирепым.
— Нет, Зора, — говорит он окончательно. — Оставить тебя нелегко. Никогда не будет легко, но я должен. Я не могу танцевать с тобой этот танец.
Он хватается за стену и заставляет себя подняться на ноги, глядя на меня сверху вниз.
— Ты, в буквальном смысле, моя слабость.
Я поднимаю Хармони с тяжелым вздохом.
— По крайней мере, помоги мне занести ее внутрь.
Кристен неуклюже продвигается вперед, и он бормочет что-то непристойное себе под нос.
— Принеси мне цветок из своего коридора.
— Цветок? — спрашиваю я и тут вспоминаю о зелье, о котором он говорил ранее, о зелье, на которое он обменял нас с Греттой.
Я прислоняю Хармони к стене и спешу во дворец. Белые цветы растут редкими букетиками по всем стенам. Я срываю несколько и спешу обратно к Кристену, вручая их.
— Вот.
Он берет их со слабой улыбкой благодарности, без колебаний засовывает в рот и жует.
Я сопротивляюсь, когда он проглатывает их, сморщив нос.
— На что они похожи на вкус?
Его плечи расслабляются, когда целебные свойства цветов творят свое волшебство с его болью. Его лицо уже светлеет, усталость в глазах проходит.
— Землистый, — говорит он наконец, пожимая плечами. — Могло быть и хуже.
— Наверное.
Я киваю в сторону Хармони, и он помогает мне с ней. Я бросаю на него косой взгляд.
— Хотя это все равно чертовски странно.
Его губы изгибаются в сторону.
— Прими мои извинения.
Я вздыхаю и веду нас через главные ворота, мимо фойе в направлении одной из нескольких гостевых комнат, которые Ксавье показал мне во время короткой, но интересной экскурсии по территории дворца. Я выбираю комнату по соседству со своей, решив, что так будет лучше, если Хармони останется рядом. Я открываю дверь и веду ее в ванную комнату. Она намного меньше моей, но справится с работой.
— Я подожду там, — говорит Кристен, помогая усадить Хармони в пустую ванну.
Я киваю в знак согласия и начинаю снимать с Хармони промокшую ночную рубашку. Она спадает с ее кожи холодным, влажным комком, и я быстро включаю горячую воду, осторожно поливая ее руками.
Она смотрит прямо перед собой, проснувшаяся, но потерянная.
Не знаю почему, но я напеваю, когда обмываю ее и согреваю кожу. Это мелодия, почерпнутая из далеких воспоминаний, но она зажигает мою душу настолько, насколько я могу судить, и помогает Хармони очнуться от того подсознательного сна, в котором она пребывает.
Она одаривает меня теплой, усталой улыбкой, когда я вытаскиваю ее из ванны и заворачиваю в одно из мягких полотенец, сложенных в углу.
— Спасибо, — говорит она хриплым голосом.
Я беру ее за руку и помогаю выйти из ванной, с удивлением замечая Кристена, стоящего в дверном проеме спиной ко мне.
— У тебя прекрасный голос, — бормочет он, когда мы проходим мимо него, направляясь к кровати.
Я краснею и помогаю Хармони укрыться одеялом.
— Я не пела. Это было просто напевание. Старая мелодия, которую я вспомнила.
— Это было прекрасно, — беспечно говорит он, в его глазах кружатся сиреневые и барвинковые ленточки, когда он следит за моими движениями.
Я отвожу взгляд и сосредотачиваюсь на том, чтобы подоткнуть одеяло Хармони, ее глаза закрыты, когда она утыкается носом в подушки и стеганое одеяло.
— Утром я принесу тебе свежую одежду, — обещаю я ей. — Я буду рядом, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо?
Она кивает.
Я отстраняюсь и отступаю к ее двери, Кристен за моей спиной.
