Король не был злым человеком и вскоре сжалился над принцессами. Гуннхильде было разрешено выйти из своих покоев, и, разумеется, она сразу же бросилась на поляну, не зная, чего ожидать. Лес был особенно тих в то раннее утро. Не пели птицы, не шумела листва, не журчал невидимый ручей, не играли лучи солнца в густых кронах. Словно каменные, хрустели и крошились под ногами Гуннхильды мёртвые ветки и опавшие листья.
Принцессе почудилось вдалеке нечто тёмное, медленно переходящее от дерева к дереву. Она хотела убежать со страху обратно в замок, но ноги её не слушались. Наконец тёмный силуэт стал различим, и Гуннхильда успокоилась: это оказался всего лишь олень. Приглядевшись, она ахнула. Это был редкий мускусный олень! Но он не убегал от принцессы, а наоборот, будто бы шёл ей навстречу. Девушка остановилась, заворожённая красотой и грацией животного, которое приблизилось к ней настолько, что стали видны его маленькие клыки и благородный окрас. Гуннхильда заглянула в его глаза и замерла. Глаза! Олень грустно смотрел на неё, будто человек, желавший что-то сказать. На мгновенье ей померещилось, что зверь похож на герцога Тургринского: у того были такие же чёрные глаза, но она тут же отогнала эту мысль и продолжила путь.
До поляны оставалось совсем немного, как вдруг среди сухого кустарника что-то зашевелилось. Девушка опасливо отошла в сторону и увидела, как ветки раздвинулись, отчего последние листья упали на землю, и появилась лесная куница, хромающая на правую лапу. Усмехнувшись над своей пугливостью, принцесса зашагала по узкой тропинке. Добравшись до поляны, Гуннхильда радостно вздохнула: на маленьком пеньке сидела ожидавшая её Фелисия. Завидев сестру, та вскочила и кинулась к ней.
– Что случилось? – взволнованно спросила Гуннхильда. – Ты так бледна, неужели ты заболела?
– Ах нет, я не больна, – всхлипнула девушка. – Только тебе я могу рассказать свою страшную тайну. Я больше жизни люблю отца и готова пойти ради него на любые жертвы. Но он хочет выдать меня замуж за короля, и я бы повиновалась ему, хоть и не люблю Гузгха, но… Я не могу этого сделать, ведь я тайно помолвлена с Аславом, сыном герцога Тургринского!
Гуннхильда не поверила своим ушам, а Фелисия продолжила:
– Помнишь гадалку, повстречавшуюся нам как-то раз? Она предрекла великое благословение, которое должно было снизойти на меня. И, о чудо, это произошло! Я поняла: благословение – это любовь! Как только Аслав вошёл в залу и наши глаза встретились, я всё поняла! Я не могу выйти замуж за короля Гузгха, равно как и не могу больше смотреть в глаза отцу. Мы с Аславом решили сбежать сегодня вечером, и я прошу тебя, любимая сестрица, о помощи.
– Но как же… Герцог Тургринский… – единственное, что смогла вымолвить Гуннхильда.
– Он боготворит тебя! Ты, должно быть, очень счастлива, ведь отец благословил ваш союз. Он достойнейший человек! Ещё на пиру во время танцев Аслав рассказал мне, что герцог был поражен твоей красотой и весь вечер расспрашивал его о тебе.
Фелисия, постоянно оглядываясь, шёпотом рассказала, что бежать они собираются вечером перед самым свадебным пиршеством. Она притворится, будто изнемогает от лихорадки, а Гуннхильда должна будет отвлекать короля, чтобы он как можно дольше оставался в неведении. Гуннхильда кивнула, и, как только просиявшая Фелисия исчезла среди разлапистых елей, она кинулась на землю и стала вырывать клочьями сухую траву. Злоба поглотила её целиком: ей не было жаль ни Аслава, ни сестру, ни отца, ни кого бы то ни было. На место любви пришла чёрная ненависть.
Наконец она поднялась, распрямилась и направилась по хорошо знакомым тропинкам в замок. На её лице застыло спокойствие, руки её больше не дрожали, а сердце не трепетало. Вокруг крепостной стены бегали оруженосцы и рыцари, из отдалённых концов Леса раздавались звуки горна, гончие лаяли и стремились вырваться на свободу. Войдя в замок, Гуннхильда поймала за руку одну из своих служанок и спросила, в чём дело, на что та промолвила: «Случилось несчастье, Ваше Высочество! Пропал герцог Тургринский! Никто не может его найти с раннего утра». Затем, помедлив немного, она добавила: «Нянюшка тоже пропала!»
Гуннхильда улыбнулась: вот какой дар предсказала ей гадалка! Месть! Все те, кто обидел Гуннхильду, подверглись жестокому проклятию. Она отпустила служанку и направилась прямиком к королю. Он сидел на своём резном троне и раздавал поручения рыцарям. Все силы были брошены на поиски герцога Тургринского, а сам правитель глубоко переживал пропажу лучшего друга. Возле него стоял Аслав, бледный, словно лунный свет. Завидев дочь, король тут же приказал всем покинуть залу. Гуннхильда неспешно подошла к нему и сухо произнесла:
– Фелисия не выйдет замуж за короля. Она тайно помолвлена с Аславом, и сегодня вечером они хотят сбежать.
