Мы выезжаем с Александром Бакеевым со двора Ершова. Настроение приподнятое —кристаллы мои. Они лежат в мешочке, висящем на поясе, и кажутся тяжелее, чем есть на самом деле.
Бакеев, сидящий рядом в карете, мрачен.
— Геннадий Гроздов это так не оставит, — бросает он, скашивая на меня взгляд. — Лучше бы вам переночевать у меня, а домой ехать завтра.
Я усмехаюсь.
Что может быть лучше, чем слышать о собственной «храбрости» из уст такого осторожного человека, как Бакеев?
— Аристократы не прячутся, — отвечаю я. — Они решают свои проблемы в лоб. К тому же, я не боюсь Гроздова.
Бакеев хмурится, но молчит.
Он знает, что меня отстранили от наследства из-за отсутствия магии. Конечно, это повод для сомнений.
Но вот незадача — сомнения окружающих меня лишь забавляют.
Тем более, граф явно навёл справки о моих победах тоже. Конечно их пока не так много, и они не такие значительные, но всё же.
Мы расстаемся на развилке дорог.
Бакеев едет к себе, а я пересаживаюсь в другую карету и еду в Долгушино.
Тихо, только поскрипывают деревья вдоль дороги и звенит упряжь.
Но чем ближе к выезду из города, тем сильнее ощущение, что за мной следят.
И, конечно же, мои опасения подтверждаются.
На повороте дороги в свете луны мелькают фигуры — Геннадий Гроздов и пятеро его людей. Они выстраиваются прямо передо мной, перегородив путь.
Их лица уверенные, наглые.
Геннадий стоит в центре, держа в руке что-то блестящее — наверняка, его фамильный клинок.
— Архипов, — кричит он с усмешкой, — вылезай, не прячься в карете. Давай сюда мои кристаллы!
Я открываю дверцу кареты и наклоняюсь вперед, глядя на него с прищуром. Отвечаю спокойно, даже лениво.
— Твои? Кажется, ты ошибся, Гроздов. Я их честно купил у владельца.
— Честно? — Гроздов смеется. Его люди подхватывают смех, хотя в их глазах видна нервозность. — Честно, говоришь? Да ты за карточным столом мухлевал и использовал магию.
Я чувствую, как внутри меня закипает негодование, но снаружи остаюсь невозмутимым.
— Когда аристократу бросают вызов, он вызывает обидчика на дуэль, — спокойно говорю я, наклоняясь вперед. — Но ты, Гроздов, и пятеро твоих разбойников меня не одолеете. Поэтому я не буду драться с тобой. Езжай с миром.
На миг воцаряется тишина.
Гроздов, наконец, приходит в себя, снова смеётся —хрипло и фальшиво.
— Хорошо, давай так. Поспорим. Если я выиграю, ты отдашь мне кристаллы. Если выиграешь ты, я отдам тебе деревню Трушникова.
Самонадеянно однако. Я бы сказал даже глупо.
Деревня Трушникова — это соседняя деревня, где староста Михаил. Мы недавно отвоевали у них речку Ясную.
Предложение звучит заманчиво, но подозрительно. Мои мысли начинают работать быстрее. Что-то здесь не так. Гроздов явно уверен в себе, слишком уверен.
Я оглядываю его людей. Они стоят полукругом, держа руки на оружии. Все смотрят на меня, выжидая. Ситуация напряженная.
Ночь вокруг кажется еще темнее.
Дорога узкая, по бокам высокие кусты и деревья. Кажется, что это место специально выбрано для засады.
— Ну так что, Архипов? — Гроздов поднимает бровь. — Или ты струсил?
Я делаю вид, что раздумываю.
На самом деле я уже знаю, что делать.
Вопрос в том, стоит ли ввязываться в эту авантюру или нет. Ветер чуть стихает, а затем приносит странный запах — древесный, с примесью чего-то металлического.
Кто-то готовится к магии? Времени на раздумья нет.
Будет бой.
Геннадий Гроздов, высокомерный дворянин стоит в окружении своих бойцов. В руках он держит посох, украшенный блестящими кристаллами.
Понятно, знает толк в артефактах. Недаром хочет кристаллы.
Его взгляд насмешлив, а голос — излишне громкий.
— Сдавайся, барон! — произносит он, скаля зубы. — Или тебе придётся пожалеть о своём решении бросить мне вызов.
Я выбираюсь из кареты и молча шагаю вперёд. Ладони зудят — это знак, что кристаллы внутри меня пробуждаются. Иероглифы начинают проявляться на коже, словно огненные змеи, скользят по рукам и плечам. Я чувствую, как магия стихий заполняет меня, соединяя с землёй, воздухом и огнём. Новое, незнакомое ранее чувство нарастает — словно невидимая искра, пронзая каждую клетку моего тела.
Гроздов начинает первым.
С посоха срывается зелёная энергия, похожая на гнилую листву, облепившую мои ноги. Это магия гнили — мерзкая, липкая, словно сама суть его натуры.
Но земля откликается на мой зов. Корни вырываются из почвы, растаптывая гнилую плесень, освобождая меня. Я ощущаю, как земля дарует мне свою силу, обещая защитить.
— Хороший трюк, — усмехаюсь я, и из моих ладоней вспыхивают огненные молнии. Они срываются, устремляясь к бойцам Гроздова. Один за другим они падают, не успев даже понять, что их поразило.
Воздух помогает огню, усиливая его жар. Шквал ветра поднимает пыль, мешая им видеть меня.
— Ты смеешь играть с огнём? — рычит Гроздов и призывает на помощь магию воды. Из ничего возникают струи, которые он направляет на меня, пытаясь потушить пламя. Но моя новая магия вступает в игру. Иероглифы на груди вспыхивают алым, и вода испаряется, даже не коснувшись меня. Огонь становится сильнее, будто подпитываясь этой магией.
— А теперь попробуем нечто новое, — произношу я, поднимая руки.
