В толпе кто-то вскрикивает. Вокруг паника, крики, страх.
Стою над поверженным Морозовым.
— Теперь ты простой смертный!
По площади катится хриплый вопль Бориса…
Толпа гудит, как растревоженный улей.
Стою посреди круга, освещённого лунным светом, передо мной — поверженный Борис Морозов, ещё недавно полный силы и уверенности. Теперь же его колени дрожат, глаза мечутся по сторонам в поисках спасения.
Спасения нет.
Наверное, для его чести было бы лучше, если бы я его убил. Но я его унизил — лишил того, что делало его особенным, представителем боярского рода — магии.
Толпа вокруг затаила дыхание. Кто-то вскрикнул.
— Это несправедливо!
Но я не услышал, чьи это были слова.
Толпа гудит громче.
Кто-то жалеет Бориса, кто-то открыто выражает восторг моей силе. Несколько дворян в первом ряду перешёптываются, нервно озираясь, словно предчувствует грядущую бурю.
И буря не заставляет себя ждать.
Из-за спин собравшихся выныривает высокая фигура — граф Аркадий Морозов. Его лицо бледное, губы поджаты в тонкую линию, глаза горят яростью.
Он не ждет, пока толпа расступится — буквально расталкивает людей, встает передо мной, нависая, словно грозовая туча.
— Верни! — цедит он. — Верни магию моему сыну. Немедленно!
Смотрю в его лицо и вижу не только гнев –панику.
— Ты наказал его слишком жестоко! — гневно бросает граф.
Не отвечаю.
— Верни! — его голос взвивается до шипения. — И выпусти моего брата Андрея! Ты слишком далеко зашёл! Дорого за это заплатишь.
— Твой брат, Андрей Морозов, грабил Пензенскую губернию, организовывал банды разбойников в лесах, немало нанес вреда казне. Он пытался меня убить.
Делаю шаг ближе.
— Сегодня твой сын попытался сделать то же самое. Оба наказаны. Приговор мой обжалованию не подлежит.
Толпа ахнула.
— Ты думаешь, что выиграл? — тихо говорит граф, в его голосе звучит смертельная угроза. — Это мы еще посмотрим.
Склоняется ко мне, его губы дрожат от едва сдерживаемого бешенства.
— Берегись, мальчишка! Ты не представляешь, с кем связался.
Разворачивается и исчезает в толпе.
В воздухе раздаётся насмешливый голос.
— Эй, барон, хорошо, что ты остался жив, я уж думал — умирать собрался, — скалится чертовски наглый фамильяр.
Зир — моя верная тень рядом скрещивает лапы на груди.
— Не волнуйся, барон, я бы и не дал тебе умереть, потому что новый хозяин мне нафиг не сдался.
— Зир, ты просто наглец! — отмахиваюсь я.
Толпа продолжает гудеть. Одни ликуют, другие качают головами. Чувствую взгляд Натали.
Она подходит ко мне стремительно, словно натянутая тетива, готовая выпустить стрелу прямо в мое самодовольное сердце.
Ее губы плотно сжаты, а в глазах сверкает негодование, но я вижу—там не только гнев.
— Барон, вы как?
Усмехаюсь, втирая ладонью кровь с губы.
— Бывало и хуже, Натали.
— Дурак, — выдыхает она, но в её голосе столько… слишком много всего.
Она боится за меня. Значит, я был прав.
— Я переживала за вас! — резко бросает она, но голос звучит слишком звонко, слишком уверенно, чтобы поверить в чистую заботу. — А вы! Вы взяли и лишили дворянина магии!
Смотрит на меня снизу вверх, дерзко, чуть приподняв подбородок, а я думаю только о том, насколько она прекрасна в этот момент.
Гнев румянцем разлился по ее щекам, губы влажно блестят, глаза горят, и, если бы не этот чертов разговор, я бы уже наклонился и впился в них поцелуем.
— Неправильный поступок? — ухмыляюсь, нарочито медленно поправляя манжет. — По-моему, вполне заслуженный.
Натали делает шаг ближе, почти вплотную, и я ловлю ее аромат — теплый, чуть терпкий, с оттенком жасмина.
Ее дыхание обжигает мне кожу.
— Магия — это часть дворянина, вы не имеете права так поступать! — голос дрожит, но не от страха. От злости.
Смотрю на нее — дерзкую, гордую, возмущенную — и думаю только о том, как было бы хорошо смять эту гордость в своих руках. Переплести пальцы в ее волосах, заставить задохнуться не от гнева…
— Вы так яростно защищаете Морозова, что мне начинает казаться, будто вас волнует не справедливость, а он сам, — наклоняюсь ближе, ловя ее взгляд.
Губы Натали дрожат, глаза вспыхивают.
— Что за глупости! — срывается она, но не отстраняется.
Улыбаюсь. Ей не нравится, что я победил. Не нравится, что я оказался сильнее. Но еще больше ей не нравится, что ей самой это нравится.
Интересно, сколько еще продержится ее гнев, прежде чем сменится чем-то совсем другим…
Натали гордо удаляется.
Ко мне спешит князь Александр Колтов. Строгий взгляд, руки сцеплены за спиной.
— Правильно поступил, — резко говорит он. — Некоторые господа должны знать своё место. Теперь с вами будут считаться.
Молчу. Он продолжает.
— Мы могли бы работать вместе, барон Архипов. Для блага губернии.
— Простите… что? — я даже перестаю моргать.
Колтов усмехается.
— Двоевластия боишься? Ох, Демид, ты ещё не знаешь, в какую игру ввязался.
— Барон Захар Степанович — мой дядя незаконно, но еще у власти в роду Архиповых. Мне нужно разобраться с ним.
— Я работаю в серьезной канцелярии, — буднично сообщает князь. — И кое-что могу. Но сначала… вам нужно заручиться уважением нужных людей.
Слова словно колокола гремят в ушах. Я смотрю вокруг.
