– На тот момент, когда у нас возник вопрос раздела имущества, я уже была замужем за папой… И мне даже в голову не пришло делить с ней квартиру и дачу в Подмосковье! К тому же на тот момент сестра много болела и нуждалась. Я без раздумий написала отказ от всего в ее пользу. А потом она умерла, и все имущество поделили между собой ее дети. Кто мог подумать, что мы окажемся в такой ситуации?
– Теперь все понятно, – сказала Марина. – Конечно, никто ничего не мог заранее подумать…
На кухне снова повисла натянутая пауза, потом внезапно с ее губ сорвалось:
– Знаешь, мам, а что, если я начну давать уроки?
– Давать уроки? – удивленно переспросила Протасова.
– Именно. По крайней мере, у меня два высших образования, одно из которых филологическое. Почему бы не попробовать заняться репетиторством?
Бэлла Альбертовна была настолько сбита с толку неожиданной идеей дочери, что сразу и не нашлась с ответом. Пока она раздумывала, в дверь неожиданно постучали. Пожилая женщина вздрогнула и перехватила взгляд Марины.
– У нас домофон сломался, – сказала Протасова-младшая со смущенным видом, словно в этом была ее вина. – Забыла тебе сказать.
– Да бог с ним, с домофоном, – махнула рукой Бэлла Альбертовна. – Кто это? Мы ведь никого не ждем! Павлов всегда предварительно звонит, Суриков в больнице…
Марина озадаченно пожала плечами, и вдова, положив нож в раковину, заторопилась в прихожую.
Смотрового «глазка» во входной двери не было, и Протасова-старшая после недолгих колебаний щелкнула замком. Опасливо приоткрыв дверь, она посмотрела в образовавшуюся щель. На крыльце стоял высокий длинноволосый парень, засунув руки в карманы засаленных джинсов.
– Бэлла Альбертовна? – заговорил он, раздвинув губы в странной улыбке. – Добрый день. Вы… Не узнаете меня? Я Эдик, внук Андрея Васильевича…
Пожилая женщина растерялась. Конечно, она узнала двадцатишестилетнего внука своего покойного супруга. С одной стороны, воспитание и врожденная интеллигентность не позволяли ей бесцеремонно захлопнуть дверь перед носом Эдуарда, поскольку, как-никак, стоящий перед ней молодой человек все же был родственником Андрея, пускай и от прежней семьи. С другой стороны, позвякивающий внутри нее тревожный колокольчик намекал, что ничего хорошего от этой встречи ждать не придется. Пока старушка собиралась с мыслью, Эдуард шагнул вперед и, просунув в зазор между дверью и косяком ногу, словно невзначай оттеснил старушку в сторону.
– Эдуард, что вы себе позволяете?! – возмутилась Бэлла Альбертовна. – Что вам надо?!
– Извините, бабушка, я случайно. Я просто поговорить. – Парень слегка покачнулся. Стряхнув с плеча воображаемую ворсинку, он подмигнул оторопевшей вдове. Только сейчас Бэлла Альбертовна почувствовала исходящий от родственника запах – смесь перегара, табачного дыма и немытого тела.
– Во-первых, я вам не бабушка, – решительно сказала она, внутренне смирившись, что неприятного разговора не избежать. В памяти всплыли слова Павлова о том, что все дальнейшие встречи с кем бы то ни было по вопросам наследства необходимо согласовывать с ним, но сейчас все произошло настолько быстро и внезапно, что она попросту не успела среагировать должным образом. – Для вас я Бэлла Альбертовна, – добавила она.
В прихожей показалась Марина, и Эдуард, заметив ее, сделал неуклюжий реверанс, едва удержав равновесие.
– Перестаньте паясничать, – холодно обронила Марина.
– Я не паясничаю. Здрасте, тетя Марина.
– Добрый день. Вы пьяны.
– Я в порядке, – поклялся Эд.
– Что ж, идем на кухню, – вздохнула Бэлла Альбертовна. – Предупреждаю, у вас есть пять минут.
Эдуард хмыкнул.
– Мне этого хватит, – сказал он.
Втроем они прошли на кухню, и Протасова жестом указала Эдуарду на стул.
– Слушаю вас, – промолвила она.
Эд поставил локти на стол, сложив ладони домиком.
– Ну, раз времени в обрез, давайте сразу к делу.
– Именно этого я от вас и жду.
– Андрей Васильевич – мой дед.
– Это еще не факт, – сказала Бэлла Альбертовна.
– Что значит «не факт»? – уставился на нее парень.
– Мой супруг рассказал мне, что ваш отец, Петр Сергеевич, не его сын, – спокойным голосом пояснила Протасова. – И ваш папа знал об этом.
Эдуард скорчил кислую мину.
– Да, он как-то обмолвился на эту тему, – растягивая слова, проговорил он. – Но ведь это все слова. Официально Петр Сергеевич – сын вашего умершего мужа. И я, получается, внук Протасова, великого советского писателя.
Последняя фраза прозвучала почти как издевка, и Марина вспыхнула:
– Что вам нужно, Эдуард? Вы пришли за наследством?
Парень принялся барабанить пальцами по столу, и Бэлла Альбертовна с брезгливостью оглядывала его грязные ногти.
– Ладно, хватит кошек-мышек. Я просто хочу свою долю, – сказал Эдуард. – У деда были деньги, а мне сейчас позарез нужно бабло.
Старушка и дочь обменялись многозначительными взглядами.
– Боюсь, я ничем не смогу вам помочь, – сказала Протасова. – И тому две причины.
– Ого, целых две! – усмехнулся Эдуард, присвистнув.
