– Разумеется. Во-первых, вашего имени не было в списке наследников в завещании, которое перед смертью составил мой покойный муж, – начала Бэлла Альбертовна. – У вас были отвратительные отношения с Андреем Васильевичем, и вы очень сильно подвели его. Во-вторых, в настоящее время все наследство моего супруга является предметом судебного разбирательства, в котором участвуют третьи лица. И только один бог знает, когда и чем все закончится. Возможно, мы не получим ни копейки. А ваши шансы вообще равны нулю.
У Эдуарда вытянулось лицо, глаза расширились. Он был похож на человека, который со всего разбега врезался лбом в невидимую дверь.
– Ни копейки? – глупо переспросил он, икнув.
– Вот именно.
Молодой человек посмотрел на дымящуюся кастрюлю, в которой варилось мясо, затем, нахмурившись, снова взглянул на вдову:
– Вы меня обманываете.
– Нет. А впрочем, считайте как хотите, это ваше право, – устало сказала Протасова-старшая. – Так что зря вы сюда приехали, Эдуард.
– У вас огромный дом! – воскликнул он, теряя последние остатки самообладания. – Куда вам такой, вас всего двое! Офигенный двухэтажный особняк! Давайте продадим его!
– Вы ничего не поняли, – покачала головой Марина. – Мы можем лишиться всего этого. И оказаться на улице – этот дом тоже нам уже не принадлежит.
Глаза Эдуарда медленно наливались злобой. Похоже, только сейчас до него дошел смысл сказанного.
– И потом, давайте начистоту. Когда болел мой папа, вы хоть раз навестили его в больнице? – продолжала Марина. – Вы хоть раз поздравили его с днем рождения? Хоть один звонок сделали просто так?! Да, вы звонили, но только для того, чтобы попросить денег! И Андрей Васильевич никогда вам не отказывал! Пока вы не устроили аварию! А потом просили его о помощи!
Эдуард тяжело дышал, его ноздри раздувались, как у разъяренного зверя, пальцы непроизвольно сжались в кулаки.
– Вы могли бы хоть на похороны прийти, – тихо сказала Бэлла Альбертовна. – Вы ведь знали, что Андрей Васильевич умер в свой день рождения… Послушайте, Эдуард. Если уж вы считаете себя его наследником, почему чисто по-человечески не почтили его память?
– Значит, не дадите денег? – свистящим шепотом проговорил Эдуард.
Вдова поднялась из-за стола и молча вышла из кухни. Она вскоре вернулась с кошельком, вытряхнув из него пару сотенных купюр:
– Вот. На карточке еще две с половиной тысячи, но нам с дочерью жить на них до следующей пенсии.
Эдуард вскочил, его пунцовое лицо исказилось от ярости.
– Я так и знал, что вы… вы просто жадные крысы, – визгливо выкрикнул он.
– Убирайтесь вон! – возмущенно крикнула Марина. – И больше никогда не смейте тут появляться!
Эдуард сунул руки в карманы, ощерив в ухмылке прокуренные зубы.
– Все только начинается, – процедил он. – Не хотите делиться по-хорошему, будете по-плохому.
– Уходите, Эдуард, – попросила Бэлла Альбертовна. – Хватит угроз и оскорблений. Не нужно говорить то, о чем впоследствии придется сожалеть.
Резко развернувшись, Эдуард зашагал к выходу. Перед дверью он со всей силы пнул подставку для обуви из резного дерева, и та перевернулась, туфли и домашние тапочки полетели во все стороны.
Когда дверь за ним захлопнулась, Марина с беспокойством посмотрела на мать:
– Я тебя умоляю, только не нервничай. Этот хам не стоит твоих переживаний.
– Я не нервничаю, дочка, – с усилием выдавила Бэлла Альбертовна. – Я просто думаю, за что нам такое от бога? Чем мы провинились перед ним? Может, нам нужно в церковь сходить?! Покаяться в грехах?
– Все будет хорошо, – пробормотала Марина. Трясущимися пальцами она взяла луковицу. – Обязательно все будет хорошо.
Она старалась держаться, но голос звучал надломленно, и в ее глазах стояли слезы.
Утро в главном офисе фонда «Центр помощи “Гарантия”» началось с неприятного сюрприза. Лидия Коржина застала мужа в дурном расположении духа – ругаясь, тот раздраженно листал какой-то блокнот. Завидев супругу, Сацивин отодвинул его в сторону.
– Полюбуйся, – с кривой ухмылкой сказал он, кладя на стол перед Коржиной два слегка помятых листка.
– Что это?
– То, о чем я тебе говорил. Долбаные повестки к следователю!
Лидия присела на стул и, взяв в руки повестки, быстро пробежалась глазами по тексту.
– Да, мне тоже звонили из Следственного комитета, – проговорила она. – Что здесь такого? Будто в первый раз…
Руслан покосился на жену и глубоко вздохнул.
– Нет, не в первый, ты права. Я просто не ожидал, что Протасова, эта старая грымза, стоящая одной своей кривой ногой в могиле, накатает на нас жалобу!
– Было бы наивно рассчитывать, что вдова обеспеченного писателя не станет защищаться, – резонно заметила Коржина. – Ты бы стал отстаивать свои интересы?
– Сравнила теплое с мягким, – буркнул Сацивин. Промокнув салфеткой блестевшую от пота лысину, он скомкал ее и швырнул в мусорную корзину, промахнувшись при этом.
