Наследники полностью

Передает пистолет Иннокентию. Все расступаются, так что между Иннокентием и Аркадием никого нет.

Аркадий. Кеша, ты что – серьезно? Ну, перестань. Мы же взрослые люди.

Кокошкина. Ой! Он его правда убьет?

Делягин. Не забегайте вперед… Сейчас все увидим.

Генерал. Вот она, жизнь современная… Интернет, социальные сети. А приглядишься повнимательнее: человек человеку – волк.

Кокошкина. А вы разве его не будете защищать?

Генерал. С какой стати? Мы не знакомые, не родственники…

Кокошкина. Я думала, вы хороший. Вы – рыцарь без страха и упрека.

Генерал (пожимает плечами). Что значит: рыцарь, не рыцарь? Это все демагогия. Нет людей полностью хороших или полностью плохих. Сегодня, скажем, я плохой, а завтра – хороший. Это диалектика.

Катерина. Свинство это, а не диалектика.

Генерал. По-моему, вы плохо разбираетесь в диалектике…

Катерина. Зато в свинстве хорошо. И я вам прямо говорю: свиньи вы. Все без исключения.

Иннокентий (Аркадию). Ты меня подставил.

Аркадий. Это недоразумение.

Иннокентий. Ты их подговорил. Хотел взять деньги и смыться…

Аркадий. А ты не хотел? Сам хотел взять все деньги, смыться, да еще, может, при этом меня шлепнуть. Или, скажешь, не хотел?

Иннокентий (мнется). Я – бандит. Мне положено.

Аркадий. Ты не бандит. Ты человек. Ты мой приятель.

Иннокентий. Какой я тебе приятель? Ты мне пятьдесят тысяч зелени должен.

Аркадий. Да, должен. Любой другой за такие деньги меня давно убил бы. А ты – нет. Это значит что?

Иннокентий. Что я – дурак.

Аркадий. Нет. Это значит, что ты меня любишь.

Делягин. Смотрите, какие нюансы…

Иннокентий. Ну, все! Хватит болтать! Деньги на бочку… И, кстати, всех касается.

Генерал. В каком смысле, простите?

Иннокентий. В том смысле, что… В смысле – на бочку! Деньги! Что непонятно?

Все переглядываются.

Аркадий. А я говорил: не надо было его выпускать.

Катерина. Это все от зависти.

Аркадий. Что – от зависти?

Катерина. Да вы же прямой наследник. Вот они (кивает на остальных) и хотели, чтобы Кеша вас убил. А денежки – между собой поделить.

Аркадий (оглядывает всех). Это что – правда?

Пауза.

Аркадий. Я спрашиваю, это правда или нет?

Все молчат. Аркадий отходит, садится на диван. Опускает голову на руки. Молчит.

Генерал (откашливаясь). Да… Нехорошо вышло.

Делягин. А что делать? Время суровое, человек человеку – волк. Не мы же это придумали…

Маша (саркастически). Ага, не мы. Само собой получилось.

Кокошкина. Хотите сказать, вы к его деньгам не примерялись?

Маша. А чего мне примеряться? Он сам мне их предложил… Все равно, говорит, меня Кеша замочит. Так возьми, чтобы ему не досталось.

Аркадий поднимает голову.

Аркадий. Замолчите, пожалуйста… Я вас очень прошу.

Пауза.

Аркадий (негромко и устало). Ну да, я понимаю… Я игрок, я авантюрист, у меня сомнительные знакомые. Совесть нечиста. Я знаю, что меня хотели убить. Вот, Кеша хотел… Это для меня не новость, я с этим давно живу. Но что меня убить хотели совсем чужие люди, с которыми я несколько часов, как знаком… Неужели я такой мерзкий? Неужели такой никчемный?

Все молчат.

Иннокентий (садится рядом). Ну, что ты, Аркаша… Брось, не грузись. Никакой ты не мерзкий… Никакой не никчемный. Ты вообще – ого-го! Мы с тобой, если приглядеться как следует, очень приличные люди… Другие на нашем месте давно бы всех этих дураков укокошили. А мы с ними сидим, разговоры разговариваем… Они хотели, чтобы я тебя убил? Обломись! Мы их сейчас сами всех перебьем.

Генерал (подхватывает, Аркадию). В самом деле… Не обижайтесь вы так. Ну, чего сгоряча не ляпнешь. Тем более, когда речь о таких деньгах.

Делягин. Мы, между прочим, сначала вообще вас спасти хотели. Бандита этого (на Иннокентия) в сундук посадили.

Иннокентий. А вот это ты зря вспомнил…

Кокошкина. Друзья, не будем ссориться.

Иннокентий. А чего нам ссориться? Нам свои деньги получить – и разговор закончен.

Генерал. Да, деньги… Опять деньги! О чем бы мы ни говорили, все к деньгам сводится.

Катерина. Потому что мы – деловые современные люди.

Генерал. Да, но речь-то идет о жизни и смерти…

Маша (перебивает). Нет, чего он, а? Что он всю дорогу о смерти говорит? Да еще и морали читает – чего вдруг?

Катерина. Это старость.

Генерал. Я говорю: речь о жизни и смерти, при чем тут ваша старость?

Делягин. Пока что речь идет только о смерти. Да и то не всех, а одного Петра Сергеича.