Но директриса со своей зачесанной раздражающей укладкой, разозлила всех. Даррен, как самый старший, да еще имеющий опыт в магии с применением химических веществ… он единственный из них, кто умел варить зелья, не стал вмешиваться, поддержал, но и не отговаривал. Наоборот, советом помог, что будет с крысой после применения определенных веществ, а главное, как оставить животное в целости и сохранности после эксперимента.
Гема, как единственная в компании с волчьим началом стояла у двери принюхиваясь и прислушиваясь, пока Лори и Яэль экспериментировали с ингредиентами соблюдая инструкции Даррена. Запах от варева сбивал острый нюх Гемы и тогда ей пришлось выйти, придумывая на ходу условный стук, на экстренный случай.
И вот в один из вечеров, когда директриса Кой села за свой идеальный рабочий стол, без пыли, с разложенными заточенными карандашами, писать очередные указы для студентов, видит, как ее крыса, любимая и незаменимая Куся (как говорят морты: «Боже храни ее душу!») обрела мини-пятачок, цвет шерсти стал приятно розового оттенка, хвост причудливо закрутился, и стала с этого дня Куся громко присвистывая хрюкать и храпеть.
Строгая Кифания Кой, с раскрасневшимся от злости лицом так и не смогла вычислить, мягко говоря, шутников. И магию с применением химических веществ, где Даррен был явно на высоте. Она так и не смогла обратить магию вспять. Так крыса Куся осталась наполовину ручной свинкой и продолжала мило похрюкивать.
Яэль не сдержала улыбку. Ее теплый полет по воспоминаниям прервал стук в дверь.
«Лори?», — ее запах моря она не перепутает, даже с Сашей, ее точной копией.
— Чего тебе? — пренебрежительно обратилась Яэль к ней; девушка встрепенулась, делая вид крайней сосредоточенности на домашних работах студентов.
— Я искала профессора, — коротко объяснила Лори.
— Он будет отсутствовать некоторое время, — пояснила Яэль, поправляя волосы. Лори больше ничего не добавила, развернулась, чтобы уйти. — Говорят, — Лори замерла в дверях, — тебя рекомендовали в Совет академии, так? — Лори все еще молчала, не поворачиваясь к сестре лицом. — Будешь командовать… говорить нам, что делать? — в словах Яэль послышались нотки раздражения.
— Надия хочет передать мне свое место, и уйти на заслуженную пенсию… говорит, что устала, ты бы тоже узнала, если бы не заперлась в кладовке для колб и бумаг, — Лори сказала больше, чем хотела. Яэль нервно улыбнулась, кивнула головой будто отпуская ее. — Но ты не хотела преподавать, считая это самым ужасным занятием на всей планете. Говорила, что лучше работать на мортов, — тихим голосом сказала Лори. — Ты не хотела, чтобы тебя связали с академией, хотела отстраниться и жить самостоятельно…
— Уже забыла, — злобно перебила ее Яэль, — что забрала у меня того, с кем я хотела жить самостоятельно? — в глазах девушки загорался злобный огонь.
— Ты знаешь, что это вышло случайно, — пытаясь оправдаться, запричитала Лори, теряя концентрацию.
— Я хочу, чтобы ты ушла, — бросила последние слова Яэль, отворачиваясь. Лори покорно открыла дверь, — Лори! — снова окликнула ее Яэль, — Я хочу, чтобы ты знала. — девушка говорила спокойно, четко выговаривая каждое слово. — Я никогда тебя не прощу. Я буду ненавидеть тебя всю свою долгую жизнь. Я буду ходить за тобой по пятам, куда ты, туда и я. Своим присутствием я буду напоминать тебе что ты сделала со мной и моей жизнь, как ты все разрушила, как ты погубила мою любовь… Лори, теперь я заберу у тебя все, что ты любишь.
В такие моменты Лори казалось, что они больше морты, чем будущие лидеры своих кланов. Со своими страхами и амбициями. Отчаянно пытаясь помочь остальным — вредим себе, своей душе и семьям.
Надия, верховная сестра сознающего клана всех сирен, говорила о том, что все они семья, сестры. Повторяла, что Лори и Яэль должны держаться бок о бок, тогда их сила станет безграничной.
«Вы больше, чем сознающие!», — грубым, хриплым уже престарелым голосом повторяла им Надия.
«Если бы», — Лори тихо закрыла за собой тяжелую дверь лаборантской и ушла прочь от самого близкого, но теперь такого далекого и холодного представителя своего вида, не решаясь рассказать обо всем, что знает уже много месяцев.
Тьма, густая и холодная, окружила Гина, он собрал ладони в кулаки, впиваясь своими ногтями в кожу внутренней части ладони; от напряжения его костяшки на руках побелели, он оскалил клыки принюхиваясь, чувствуя опасность отовсюду, с каждого угла, от каждой пылинки.
— Солей! — крикнул он, оглядываясь по сторонам. — Ноа?
Замерев в боевой стойке, Гин вслушивался в темноту.
— Аврора? — уже неуверенным дрожащим голосом позвал парень.
— Гин!
Волна дрожи прошла по его телу. Он точно слышал голос сестры. Знакомый и такой далекий. Гин расслабил руки.
— Где ты? — сломленным голосом спросил он темноту, продолжая оглядываться по сторонам ища источник.
— Зло совсем рядом.
— Она…зло…
— Кто?
