— Разрешите представиться, Михаил Иванович Горобец. — Мужчина протянул руку, Оля вложила в нее свою и представилась. — Внучка Анны Никифоровны? Она про вас много рассказывала.
— Правда? Я думала, она забыла обо мне давным-давно.
— Она завещала вам дом. Разве это не говорит об обратном? — Михаил Иванович зябко поежился и застегнул пиджак. Одет он был не по погоде легко. — Разрешите, я провожу вас до дома? Время позднее, а в городе сейчас неспокойно.
— Неспокойно? — переспросила Оля. До этого она не думала об опасности.
— Происшествия будоражат психически неуравновешенных людей, а их в городе немало.
— Я узнаю Ольгино с новой стороны.
— С темной? — догадался он.
— Да. Мне всегда этот городок казался мирным. А тут, оказывается, совершались жестокие преступления.
— Как и везде. — Он поддержал Олю за локоток, когда она чуть не ступила в вязкую лужу. Рука у него оказалась сильной, хотя он был довольно худ, и классический пиджак хорошо на нем сидел только благодаря массивным плечикам. — Но Ольгино никогда не был мирным городком. В девяностых тут было несколько группировок. Сейминцы дрались с Мясниками из микрорайона, Затон с Военхозом. Объединялись только затем, чтобы пойти войной на городских. Я это время не застал, приехал в город позже, но видел уже бандитов. Была в Ольгино группировка Годзиллы. Она занималась угонами, разбоем на трассе М7.
— Судя по всему, она орудовала во времена моего детства?
— С конца девяностых и до две тысячи третьего. Годзиллу завалили (извините за жаргон) на День города. Пырнули ножом. Но кое-кто из его ребят решил отомстить за главаря, и начались разборки.
— Ужас какой!
— И да и нет. Когда эта криминальная войнушка закончилась, унеся с собой почти всех бойцов, в городе стало спокойнее. Если бы не это, я бы, наверное, из Ольгино уехал. У меня семья появилась, и я опасался за жизнь детей.
— Сколько у вас их?
— Двое. Это не считая тех, кого я учу уму-разуму в школе.
— Слышала, это вы привели туда Ванюшу. Вас нужно благодарить за то, что он начал не только говорить, но и читать, писать…
— Читает он по слогам. Пишет как курица лапой. А вот считает хорошо. Если бы мать с ним занималась, на чем я настаивал, Ванюша мог бы окончить коррекционную школу. Но Марфа ленилась, а я не мог уделять время только ее сыну, вот мальчик и застрял на уровне второго класса, хотя отучился четыре года.
— Моя соседка тетя Вера говорит, что Ваню можно привлекать к несложным ремонтным работам.
— Он прекрасно мастерит и может сосредотачиваться на деле. Но я бы вам не советовал его нанимать, как это делает тетя Вера.
— Почему?
— Вы красивая девушка, а Ванюша все же мужчина…
— Вы намекаете на то, что Пакет начнет ко мне приставать?
— Не называйте его так, прошу, — поморщился Михаил Иванович. — А имел я в виду несколько другое: Ванюша очень влюбчив. Он постоянно увлекается кем-то и докучает девушкам своим вниманием.
— Сегодня я обнаружила его возле своего окна. Ванюша явился, чтобы вручить мне цветы… Точнее, не мне, а Алене. Он спутал меня с теткой.
— Я плохо ее помню, видел всего пару раз: только в августе приехал в город, а в октябре она уже погибла, но, мне кажется, вы совсем непохожи.
— Мне тоже. Но некоторые ольгинцы с нами не согласны.
Она уже видела свой дом и очень этому радовалась. Там, внутри его, спокойно, уютно, тепло. Там Манюшка и Персик.
— Не обижайте Ванюшу, пожалуйста, — попросил ее Горобец. — Он безобидный.
— Знаю.
— А если что-то понадобится, обращайтесь. Помогу, чем смогу. — И, засунув руку в карман, достал из него визитку. — Тут мой телефон, звоните.
— Надо же, какой раритет, — отметила Оля. — Личных визиток я уже давно не видела. Думала, они себя изжили.
— Когда-то отпечатал две сотни штук, — немного смущенно улыбнулся Горобец. — До сих пор раздаю. — И тут же пояснил: — В командировку в соседнюю область ездил, опытом обменивался с коллегами, вот и захватил. Директора многих деревенских школ интернетом пользоваться не умеют, да и не проведен он в их учебные заведения, а телефоны везде есть.
— Спасибо, что проводили.
— А вам — за компанию. Приятно было познакомиться, Ольга. Доброй ночи.
Она пожелала ему того же в ответ и скрылась за воротами. Перед тем как пойти к дому, проверила все запоры. Хотела еще лазейку в заборе поискать, но решила отложить это до завтра.
Персик ее не встречал. Он лежал на печке рядом с пустым блюдцем. Вылакал и то молоко, что предназначалось домовому. Потрепав его за ухом, Оля прошла в комнату и легла на бабушкину кровать. На минуточку, как думала она. Нужно почистить зубы, обмыться, прихлопнуть муху, которая жужжит где-то под потолком. Но глаза слиплись, и Оля погрузилась в дрему.
Деду пришлось вызывать скорую этой ночью. Слава богу, приехали быстро, сбили давление уколом. Заодно и Кире его поставили. Утратив надежду на возвращение Катеньки, она потеряла сознание. Рухнула на пол с высоты своего гренадерского, как говорил ее отец, роста. Хотя, по современным меркам, крестная была умеренно высокой. И эффектной!
