– Нет. Мастер-Эльфа нет. Не выжил никто, кто мог бы стать им. И даже если б нашелся кто-то среди живущих, то некому его тренировать и учить. Однако первый Император надеялся, что отыщется самородок, поэтому наказал царство не трогать.
– Звучит многообещающе…
– Не совсем… Первый Император никому не говорил, что его дед держал в своих темницах сумасшедшего Мастер-Эльфа и периодически вводил его в состояние провидца. А потом то же самое делал его отец, а после отца он сам… Век у Мастер-Эльфа был долог. И все, что сумасшедший наговаривал, писалось в книгу предсказаний…
– Ничего себе!
– На самом деле там много повторений, да и разобрать не все писари смогли. А главное, абсолютно не понятно, что к какому времени относится. Мешанина страшная. Вон у деда любимое дело сидеть и сортировать эти записки.
– Как вы не понимаете, – взорвался страхолюдина в своем углу, – что записи – единственный способ выбраться отсюда домой! Вас ждет трон и слава! Вы тот, кто принесет мир любовь и счастье…
– Дед, – со вздохом сказал Макс, не поворачивая головы, – я тебя, конечно, люблю и уважаю, но пойми ты меня: к славе и трону я отношусь более чем прохладно…
– Но ведь это ваше предназначение! – умоляюще простонал старик, – именно для этого вы родились. Вы нужны вашему народу!
– Даже если и так! Как этот бред сумасшедшего мне поможет? Вот Анджи, посторонний человек, пусть он рассудит, – Макс повернулся к деду, – Как там говорится о пути домой?
– Гргигр…
– Давай сразу перевод!
– Ах да… конечно… – старик суетливо похлопал по карманам, вытащил записную книжку, открыл ее где-то на середине, – как-то так. Сестра будущего, не будучи э… его сестрой и не став еще избранной… хм… сотрясет его сознание, открыв ему границы, прежде закрытые, и он… э… не осознав значения, сделает первый шаг на пути к настоящему… Уфф! – он убрал книжку во внутренний карман пиджака, – Вы должны меня простить, я все же непрофессиональный переводчик.
– Поверь, ты единственный в двух мирах, кто способен сделать перевод, – утешил его внук, и не обращая внимание на смущение старика, повернулся ко мне, – ну и как тебе такое? Ты хоть какой-нибудь смысл улавливаешь?
– Никакого, – честно признал я и добавил, – правда, слегка напоминает, как мне Лета сегодня по лбу сковородкой приложила. Вот уж точно сотрясла сознание, так сотрясла. Мне такие границы открылись, что до сих пор полностью не отошел…
Я остановился, заметив, что глаза Макса за толстыми линзами очков стали непривычно большими. В следующую секунду физиономия Юрия Рафаиловича неожиданно закрыла весь обзор.
– У тебя есть сестра? – поинтересовался провал его рта.
– Угу, – кивнул я, борясь с приступом внезапного острого страха.
– Расслабься, дед, – вступился за меня Макса, – у многих есть сестры, но ты же сам переводил, что она не должна быть сестрой…
– А она мне, по сути, не сестра вовсе, – находясь под гипнозом дедовских глаз, невольно промямлил я. Два удивленных вскрика "Как?" и "Что?" с силой беспощадно вдарили по ушам, заставив поморщиться.
– И не зачем так кричать,– я демонстративно прочистил ухо, сбрасывая оцепенение, после чего пояснил,– просто родители поженились после нашего рождения. Но только я не хочу, чтоб она стала моей избранницей!
Друг, вроде как поддержал меня, сказав: "Я тоже не хочу", но его перекрыл дедовский рык:
– Захочешь! Так требует предназначение! Ты вернешь трон законному хозяину! Ты, Мастер-Эльф, выполнишь, что должен. А не то я не побоюсь…
Но тут уже мое терпение дало сбой:
– Да никакой я вам не Мастер-Эльф! – мой голос звенел от возмущения, – и вообще, я свою родословную с наполеоновских времен могу рассказать! А вы заладили: "эльф-эльф". Толкиенисты пришибленные! Человек я! Как вам доказать? Может, у вас какая-то проверка существует?
– А действительно, давайте проверим, – раздался спокойный голос Макса.
Через минуту мы с ним стояли в середине комнаты напротив друг друга. Дед, словно рефери, стоял рядом. Друг громко хлопнул в ладоши и загудел.
– А мне что делать? – спросил я.
– Не мешать! – резко ответил дед, и обратился к внуку, – начни сначала! И старайся получше!
Макс поправил очки (наверное, опять усмешку прячет), сделал глубокий вдох, и, еще раз громко хлопнув, мощно загудел.
На мой взгляд, он вполне мог заглушить духовой оркестр, что далеко не самым положительным образом влияло на мою больную голову. Наконец его дыхание иссякло.
– А теперь, что мне делать? – снова спросил я.
– Что, совсем ничего не чувствуешь? – не то с надеждой, не то с отчаяньем спросил дед.
Я по новой стал заводиться:
– Ну, почему же, чувствую. Что в голове гудит, чувствую. Идиотом себя чувствую. Что валить мне отсюда надо, чувствую… Даже мышей скребущихся чувствую… точнее, слышу.
– Это не мыши, – резко сказал Макс, – дед, кто-то скребется во входную дверь!
Юрий Рафаилович внезапно преобразился из простой страхолюдины в очень опасную страхолюдину. В его движениях появилась какая-то хищность. Мне даже показалось, у него в руках мелькнули ножи.
– Как учили, – бросил он, направляясь в коридор.
