– Уф, – сказала Лета, слегка отдышавшись, – где ты подхватил этого урода?
Я посмотрел ей в глаза:
– Веришь, ни за что привязался.
– Так уж и ни за что? – спросила она с весьма саркастической интонацией, но тут же добавила обычным голосом, – Да ладно расслабься, я все видела, но не успела добежать, до того, как эта мымра швырнула тебя. Голова то как?
– Да я ей вроде и не ударялся…
– А об зад мымры?..
– Ну, так он, в отличие от ее характера, мягкий.
Мы громко рассмеялись, заслужив пару неодобрительных взглядов от других пассажиров.
– Все ж спасибо тебе за помощь, – серьезным тоном сказал я.
– Да, пожалуйста! Мы ж все же родня и друг другу должны помогать, – как бы шутя, отмахнулась она, но я заметил, что благодарность ей была приятна.
– Кстати, Лета, а что ты здесь делаешь? Как же твое толкиенистское сборище?
– Знаешь, – сестрица задумчиво уставилась за окно, – я пришла на место, посмотрела на все и всех и… как-то настроение ушло…
– А как же твой "эльфийский принц"? – сестрица с подозрением уставилась на меня. Естественно, после того, как она отбила меня у толстяка, ни о какой конфронтации думать не хотелось, и я сразу признался:
– Ты вчера слишком громко говорила по телефону…
– Понятно, – она заметно успокоилась и снова уставилась в окно, – "Прынц" оказался самовлюбленным идиотом. Слава богу, выяснила раньше, чем связалась с ним. Да и, кроме того, сегодня, окинув его свежим взглядом, я поняла, что он мне даже внешне совсем не симпатичен… – она помолчала, – я чувствую себя по-дурацки, говоря с тобой об этом…
– Не хочешь не говори, – я пожал плечами, –Только будь готова, что тебе тоже ничего не будут рассказывать…
Лета с настороженным любопытством уставилась на меня:
– Есть кто-то, к кому ты не равнодушен?
– Еще нет, – я улыбнулся, – но ведь будет.
Мы снова рассмеялись.
Трамвай, свернув в противоположную от нашего дома сторону, подъехал к остановке. Мы вышли и, решив больше не связываться с общественным транспортом, пошли домой пешком. Походу я попытался толкнуть идею, что коль путь к сердцу мужчины лежит через желудок, то сестрице срочно надо потренироваться на мне "прокладывать" эту самую дорогу. Убирать потом, конечно, тоже должна она, чтоб не испортить впечатление от ужина. Лета смеялась, отвечая, что самое сильное впечатление на женщину может оказать мужчина, умеющий с легкостью управляться с кухонными работами, так что мне нужно тренироваться…
Так болтая, мы дошли до перекрестка и, повернув направо, неожиданно для меня оказались на той же улице, где неделю назад я отдыхал, после бегства от жертвы Барсика. Накатило ощущение типа дежавю, с поправками конечно, но все же очень похоже. Проходя мимо спортплощадки, я вроде как даже узнал прутья, между которыми пролазил, и даже приметил место в низких колючих кустах, сквозь которые свершил свой прорыв к асфальту. А потом захотелось еще раз прогуляться по стене…
– Ой, – послышался Летин удивленный голос – А это что? Крыса?
Я вздрогнул, обнаружив, что под приступом глупых воспоминаний, отстал от сестры на пару шагов, и, немедленно ликвидировав разрыв, обнаружил сидящую посреди мостовой знакомую псинку.
– О, Гыкуку, – удивился я в свою очередь.
– Что?
– Это зовут Гыкуку.
Псинка посмотрела мне в глаза и приветливо облизнулась. Не знаю почему, но я был уверен, что меня опознали и поздоровались.
– Гыкуку? – повторила сестрица, – Имя – это уже не плохо. Но все же что это?
– У меня есть для тебя три варианта ответа. Вариант первый: не знаю. Вариант номер два: возможно болонка, чья бабушка была крысой. Ну, и третий: зверушка Макса.
– Это зверушка Монстра? – Лета, присев, смело погладила псинку.
– Она его просто обожает, – сообщил я.
СтаршАя, подняв голову, улыбнулась:
– Забавно, Анджи, и сам он монстр и зверушки монстроватые… – а потом, чуть нахмурившись, поинтересовалась, – Слушай, может, она потерялась?
– Ну, это вряд ли, – ответил я, вспомнив ее появление у Макса в квартире, – Я уверен, что она легко приведет нас к хозяину.
Стоило мне только это произнести, как Гыкуку вскочила на ноги и немного отбежав, остановилась, словно поджидая нас.
– По-моему нас зовут, – сказала Лета, поднимаясь.
– Зовут. Но куда?
– Ты же сам сказал, к ее хозяину, – она взмахнула рукой, поправляя волосы, – Мы идем Гыку, идем.
– Во-первых, Гыкуку, – сказал я, догоняя двинувшуюся за псинкой сестрицу, – а во-вторых, зачем?
– Во-первых, – Лета попыталась воспроизвести мою интонацию, – Гыкуку слишком вычурно для моего языка, а во-вторых, дома все равно нечего делать.
Это был мощный аргумент, но удержаться, чтоб не кольнуть, я не смог:
– Поэтому ты, как Красавица, лезешь туда, куда тебя не просят?
Сестра, резко остановившись, развернулась ко мне лицом.
– А хоть бы итак, – сказала она не то со злобой, не то с обидой в голосе. Было видно, как что-то радостное и веселое, еще минуту назад бурлившее в ней, внезапно покрылось сетью трещин, приготовившись разлететься на мелкие осколки. Немедленно отбросив острые шпильки и подковырки, я перешел в ее группу поддержки:
