Но ни Бемс, ни Лив не слышали его. Бравый моряк вошел во вкус и махал обломками копья так самозабвенно, будто ему за это деньги плачены, а скинувшая путы девушка грызла зубами ремни, удерживавшие у столба ее товарку по несчастью.
— Проклятая дурища! — рявкнул Мгал, отступая под натиском нгайй к краю скалы. — В реку! Прыгай же, ведьмин сок! Прыгай!
Слова его потонули в хлопанье громадных крыльев, небо потемнело, и северянин с ужасом увидел падающего на него птицечеловека. Отпрыгнув в сторону, ощутил острую боль в левом предплечье, в лицо ему ударил ветер от бьющихся совсем рядом крыльев, а затем наседавшие на него нгайй начали одна за другой валиться наземь, не то умоляя Сыновей Оцулаго смилостивиться над ними, не то поверженные уже их незримыми руками. Но Мгалу не было дела ни до Дев Ночи, ни до Народа Вершин, и, пользуясь тем, что натиск кочевниц прекратился, он кинулся к Лив, сумевшей-таки отвязать эту, как ее… Тарнану, и толкнул дувианку к краю скалы. — Прыгай!
Что-то обрушилось на северянина сверху, Лив вывернулась из его рук, он упал на спину и увидел целую стаю кружащих над скалой человекообразных тварей. Попытался вскочить и тут же был сбит с ног запнувшейся о него дувианкой. На мгновение перед глазами возник длинный тонкий шип, вонзившийся в икру девушки, и его озарило: духовые трубки! Сыновья Оцулаго расстреливают нгайй из духовых трубок!
Сознавая всю нелепость своего поведения, он попытался укрыть рухнувшую подле него Лив собственным телом, но какая-то неодолимая сила рванула девушку из рук Мгала, и он непроизвольно еще крепче вцепился в нее, почувствовав в то же время, как ноги его отрываются от земли. Крылатые твари пытались отнять у него Лив и тянули вместе с ней в поднебесье. Площадка для жертвоприношений стала отдаляться, северянин увидел лежащих вповалку вокруг все еще дымящегося костра нгайй, потом две крылатые твари вынырнули откуда-то снизу и опутали его мелкоячеистой сетью. Тело Лив обмякло и осело на Мгала, ему показалось, что они падают, но сеть, подхваченная тремя крылатыми людьми, вновь рванулась вверх. Северянина встряхнуло, он перевернулся лицом вниз и увидел далеко внизу скалу Исполненного Обета. Увидел и так был поражен происходящим на ней, что на какое-то время забыл о собственной незавидной участи.
Три шатра пылали, а расхаживавшие по жертвенной площадке люди тычками сгоняли уцелевших кочевниц к дожидавшимся их у основания скалы гвейрам. Разглядеть тех, кто решил воспользоваться бедственным положением нгайй, Мгал с такой высоты не мог, но почему-то не сомневался, что это были Гварра и его товарищи. И помогали им, надо думать, их подружки, на собственном опыте убедившиеся, что мужчины годны на нечто большее и лучшее, чем просто пасти быков. Жизнь менялась на глазах не только в Краю Дивных Городов, но и в этих бескрайних степях, хотя ни Черные маги, ни Белые Братья протоптать сюда тропинку еще не успели…
— Я не понимаю, что происходит! Мы плывем среди этих скал уже полдня, а Сурмамбилы нет и нет! Вы говорили, что две реки сливаются в степи, у подножия Флатарагских гор. Но если это — степь, то я — глег! — Мисаурэнь вопросительно посмотрела на Эмрика, который налегал на рулевое весло, уводя плот от столкновения с утесом, вспенивавшим воду посреди реки.
Не дождавшись от него ответа, девушка перевела взгляд на Лагашира, однако того все еще трепала дрожница, и он, кутаясь в изорванную бычью шкуру, смотрел прямо перед собой остекленевшим взглядом и вопроса ее явно не слышал. С магом происходило что-то неладное: в бреду он толковал про кольцо, которое якобы высасывает из него силы, а приходя в сознание, отказывался принимать помощь от Мисаурэни. Про кольцо же, украшавшее его руку, Магистр коротко сказал, что оно ему дороже жизни и он убьет всякого, кто посмеет прикоснуться к нему.
— Пропади ты со своими тайнами! — буркнула Мисаурэнь и обратилась к Батигар: — А ты что скажешь по поводу этой самой скалы Исполненного Обета? Сквозь землю она, что ли провалилась?
— Да что ж я могу сказать? Слышала, стоит эта скала у слияния двух рек, вот и все. — Принцесса лучезарно улыбнулась вновь обретенной подруге, и ведьма проглотила готовую сорваться с языка грубость.
