Вскоре началась война, и всем было не до шуток, не до игр. Но прозвище «Сетанка-хозяйка» долго еще оставалось за мной, и все участники этой игры долго потом называли меня, уже взрослую, «хозяйкой» и вспоминали про эти детские «приказы».
В Российском центре хранения и изучения документов новейшей истории (РЦХИДНИ) есть несколько дел, содержащих длиннейшие списки книг и журналов по самым различным вопросам, посылаемых на квартиру Сталина с апреля по декабрь 1926 года. Этот год для семьи Сталина был тяжелым. С. Аллилуева пишет: «Как-то еще в 1926 году, когда мне было полгода, родители рассорились, и мама, забрав меня, брата и няню, уехала в Ленинград к дедушке, чтобы больше не возвращаться. Она намеревалась там работать и постепенно создать себе самостоятельную жизнь. Ссора вышла из-за грубости, повод был невелик, но, очевидно, это было уже давнее, накопленное раздражение. Однако обида прошла. Няня моя рассказала мне, что отец позвонил из Москвы и хотел приехать «мириться» и забрать всех домой. Но мама ответила в телефон не без злого остроумия: «Зачем тебе ехать, это будет слишком дорого стоить государству! Я приеду сама». И все возвратились домой…».
Если посмотреть списки присылаемой в 1926 году на квартиру Сталина литературы, можно обнаружить в них несколько книг по семейной проблематике: Дюверенц А. «Супруги», Брандербургский Я. «Брак и семья», Бернштам «Жена не жена», Вагельд С. А. «О психологии половой жизни».
О чем это говорит? Не о том ли, что Сталин, озабоченный неурядицами в своей семье, пытается разобраться в «теории вопроса», а заодно и поучить свою жену, как она должна нести супружеский крест? Вполне можно предположить, что неспособный на проявления обыкновенной чуткости, внимания и доброты, занятый выше головы политическими интригами Генсек, вместо того чтобы пригласить молодую жену в кино, говорил ей между делом: «Эй, там нам принесли книги по семейному вопросу. Советую почитать…».
Известно, что у супругов обнаружились разные взгляды на воспитание детей. Н. Аллилуева придерживалась строгих правил. Сталин был либерал, баловал сына Василия и дочь Светлану. Видимо, отголоском этих расхождений было появление книги Бунцельмана «Почему нельзя наказывать детей», которую Сталин, скорее всего, адресовал своей жене.
Все хорошо знавшие Н. Аллилуеву (Молотов и другие) отзывались о ней как о чрезвычайно нервном, возбудимом человеке. В этом отношении супруги были похожи друг на друга, хотя сам Сталин умел скрывать свои чувства. Книга Д. Джексона «Как бороться с нашими нервами» в одинаковой степени были полезны обоим.
«За столом были он, его жена Надя и старший сын Яшка (от первой жены — урожденной Сванидзе). Сталин просматривал карточки, а я отправлялся в ЦК заканчивать протокол.
Первый раз, когда я попал к его обеду, он налил стакан вина и предложил мне. «Я не пью, товарищ Сталин». — «Ну, стакан вина, это можно; и это — хорошее, кахетинское». — «Я вообще никогда ничего алкогольного не пил и не пью». Сталин удивился: «Ну, за мое здоровье». Я отказался пить и за его здоровье. Больше он меня вином никогда не угощал.
Но часто бывало так, что, выйдя из зала заседаний Политбюро, Сталин не отправлялся прямо домой, а, гуляя по Кремлю, продолжал разговор с кем-либо из участников заседания. В таких случаях, придя к нему на дом, я должен был его ждать. Тут я познакомился и разговорился с его женой, Надей Аллилуевой, которую я просто называл Надей. Познакомился довольно близко и даже несколько подружился.
Надя ни в чем не была похожа на Сталина. Она была очень хорошим, порядочным и честным человеком. Она не была красива, но у нее было милое, открытое и симпатичное лицо. Она была приблизительно моего возраста, но выглядела старше, и я первое время думал, что она на несколько лет старше меня. Известно, что она была дочерью питерского рабочего большевика Аллилуева, у которого скрывался Ленин в 1917 году перед большевистским переворотом. От Сталина у нее был сын Василий (в это время ему было лет пять), потом, года через три, еще дочь, Светлана.
Когда я познакомился с Надей, у меня было впечатление, что вокруг нее какая-то пустота — женщин подруг у нее в это время как-то не было, а мужская публика боялась к ней приближаться — вдруг Сталин заподозрит, что ухаживают за его женой, — сживет со свету. У меня было явное ощущение, что жена почти диктатора нуждается в самых простых человеческих отношениях. Я, конечно, и не думал за ней ухаживать (у меня уже был в это время свой роман, всецело меня поглощавший). Постепенно она мне рассказала, как протекает ее жизнь.
Домашняя ее жизнь была трудная. Дома Сталин был тиран.
