Постоянно сдерживая себя в деловых отношениях с людьми, он не церемонился с домашними. Не раз Надя говорила мне, вздыхая: «Третий день молчит, ни с кем не разговаривает и не отвечает, когда к нему обращаются; необычайно тяжелый человек». Но разговоров о Сталине я старался избегать — я уже представлял себе, что такое Сталин, бедная Надя только начинала, видимо, открывать его аморальность и бесчеловечность и не хотела сама верить в эти открытия.
Через некоторое время Надя исчезла, как потом оказалось, отправилась проводить последние месяцы своей новой беременности к родителям в Ленинград. Когда она вернулась и я ее увидел, она мне сказала: «Вот, полюбуйтесь моим шедевром». Шедевру было месяца три, он был сморщенным комочком. Это была Светлана. Мне было разрешено в знак особого доверия подержать ее на руках (недолго, четверть минуты — эти мужчины такие неловкие).
После того как я ушел из секретариата Сталина, я Надю встречал редко и случайно. Когда Орджоникидзе стал председателем ЦКК, он взял к себе Надю третьим секретарем: первым был добродушный гигант Трайнин. Зайдя как-то к Орджоникидзе, я в последний раз встретился с Надей. Мы с ней долго и по-дружески поговорили. Работая у Орджоникидзе, она ожила — здесь атмосфера была приятная. Серго был хороший человек. Он тоже принял участие в разговоре; он был со мной на ты, что меня немного стесняло — он был на двадцать лет старше меня (впрочем, он был на ты со всеми, к кому питал маломальскую симпатию). Больше я Надю не видел.
Она пошла учиться в Промышленную академию. Несмотря на громкое название, это были просто курсы для переподготовки и повышения культурности местных коммунистов из рабочих и крестьян, бывших директорами и руководителями промышленных предприятий, но по малограмотности плохо справляющихся со своей работой.
Ее трагический конец известен.»
Среди множества книг по философии, политэкономии, истории РКП, военному делу, промышленности и сельскому хозяйству и т. д. была книга Сигала «Сифилис». Чем был вызван интерес Сталина к этой книге? Тем, что в 20-е годы началась энергичная борьба советского здравоохранения с этой заразной болезнью? Или это был интерес «настоящего мужчины», «мужчины в полном соку» (Сталину в 1926 году еще не было пятидесяти), желавшего все знать о коварной «мужской болезни»? Не приходится сомневаться: подозрительный, мнительный Сталин панически боялся заразиться сифилисом, что сдерживало его от известного рода случайных отношений с женщинами. Интерес к книге о сифилисе также мог быть вызван желанием Сталина сопоставить личные наблюдения данными науки о правомерности циркулировавших слухов о том, что Ленин болел сифилисом мозга.
Книга проф. Мельцера «Право на убийство» (издательство «Пучина», 1926 г.) уже по одному только названию не могла не привлечь внимания Сталина, хотя для него еще с юных лет не существовало моральных вопросов на тему «не убий». После ознакомления с этой книгой, видимо, его ждало разочарование. Вместо обоснования убийства как средства политической борьбы в духе знаменитого террориста Савинкова он увидел, что в книге затрагивается всего-навсего лишь моральный медицинский аспект проблемы: можно ли лишать жизни безнадежно больных, смертельно раненных, психически и физически ущербных, ненормальных людей, чтобы избавить их от напрасных, мучительных страданий. Но скорее всего всецело занятому политической борьбой генсеку книга могла показаться скучной и малоинтересной. Между тем она была своего рода зловещим предзнаменованием для семьи Сталина, знаком грядущей беды, так как содержала теоретические рассуждения автора о праве человека при определенных обстоятельствах добровольно лишить себя жизни.
Пройдет каких-то пять лет, доведенная по отчаяния Н. Аллилуева — жена Сталина — покончит счеты с жизнью. Зададимся вопросом: не могла ли она случайно, или не случайно, среди множества книг, присылаемых на квартиру Сталина, обратить внимание на книгу с таким броским названием, как «Право на убийство»? Конечно, и в этом случае нет достаточно веского основания видеть в книге Э. Мельцера импульс к самоубийству Аллилуевой, хотя хорошо известно, что иногда книга может играть роковую роль для своих читателей. Стоит вспомнить волну самоубийств в Германии после выхода в свет книги Гете «Страдания молодого Вертера».
Сталин расценил самоубийство своей жены как предательство. Ко множеству его «фобий» добавилась еще одна — женофобия. Не желая видеть самодовольных лиц своих ближайших соратников, живших в согласии со своими женами, он решил почти всех их «обезженить», что и произошло в годы «Большого террора».
Зять Хрущева Аджубей писал:
«Светлана нашла прибежище в Америке. Вновь вышла замуж. Родила дочь. Клялась в любви к обетованной земле, а потом вдруг вернулась в Москву.
Здесь ее ждали ставшие взрослыми сын и дочь от первых браков.
