Максимум внимания проявляли к ней в Грузии, в Тбилиси, где она жила со своей четырнадцатилетней дочерью Ольгой. Хорошая пенсия, квартира, преподаватель русского языка для девочки. Говорят, она выучила его очень быстро.
Жизнь вроде бы вошла в берега. А потом вновь, уже в 1986 году, эта неспокойная натура сорвалась, взвинтив до предела окружавших ее близких и друзей, и улетела в Америку…».
В 1996 году миссионер Джованни Гарболино открыл тайны 70-летней монашенки.
О Светлане Аллилуевой, дочери «вождя всех времен и народов», в последние годы ничего не слышно. Накануне перестройки она вернулась в Союз, но вновь покинула Родину. Уехала и из Америки, посчитав ее «хаотичной», перебралась в Англию. И вот теперь — Швейцария. Ей уж 70 лет, за плечами — четыре неудачных брака, неуютная жизнь, отягощенная тенью отца. Светлана приняла решение уйти в монастырь. К этому шагу Аллилуева готовилась три десятка лет и получила благословение своего духовного наставника — католического миссионера отца Джованни Гарболино.
Все эти годы падре состоял в переписке со Светланой, и только ему она доверяла сокровенные мысли. Решение раскрыть тайну падре принял самостоятельно, посчитав, что пришло время «сделать достоянием общественности» содержание писем и это бы «Светлане понравилось».
О том, при каких обстоятельствах состоялось знакомство с Аллилуевой, миссионер не распространяется. Отношения между Аллилуевой и наставником неожиданно прервались в начале 1994 года. «С этого времени Светлана перестала писать, — рассказывает Гарболино. — Последнее отправление свидетельствует о ее проблемах в английском монастыре Святого Иоанна, который она была вынуждена покинуть из-за осложнившихся отношений с послушницами. Видимо, она выбрала иное место — в посланиях Светлана неоднократно упоминала о желании перейти в один из монастырей на территории Швейцарии. Дочь Сталина писала, что, удалившись от мира, она хочет искупить вину своего отца.»
Вот что поведала Светлана Аллилуева о трудностях в обители Святого Иоанна: «Мне трудно предаваться созерцанию в широком кругу послушниц. Здесь мало уединения, нас слишком много. Все сестры ко мне очень внимательны, но я нуждаюсь в большем осмыслении… Когда придет время пострига, мне исполнится семьдесят лет. Наконец-то я смогу стать монашкой… Убеждена, что Бог призвал меня быть ближе к нему именно сейчас, так как в монастырских стенах я обрела тот покой, к которому стремилась всю свою жизнь и надежду на который уже начала терять».
В октябре 1935 года Сталин писал своей любимой дочери Светлане:
«Здравствуй, хозяюшка!
Посылаю тебе гранаты, мандарины и засахаренные фрукты. Ешь — веселись, моя хозяюшка! Васе ничего не посылаю, так как он все еще плохо учится и кормит меня обещаниями. Объясни ему, что я не верю в словесные обещания и поверю Васе только тогда, когда он на деле начнет учиться хотя бы на «хорошо». Докладываю тебе, товарищ хозяйка, что был я в Тифлисе на один день, побывал у мамы и передал ей от тебя и Васи поклон. Она более или менее здорова и крепко целует вас обоих. Ну, пока все. Целую. Скоро увидимся».
В 1935 году Василий плохо учился и кормил отца обещаниями, а в 1953 году получил свой первый срок — восемь лет. За превышение власти. Содержался в тюрьме под именем Василия Павловича Васильева.
В годы войны Василий от выпускника школы летчиков дорос до командира дивизии.
Сталин любил своего младшего сына.
В двадцать лет — полковник, в двадцать четыре — генерал-майор, в двадцать семь — генерал-лейтенант.
Командир авиакорпуса, командующий ВВС Московского военного округа.
Серго Берия писал: «Смерть отца на него очень подействовала. Стал пить еще больше, не очень следил за тем, что говорил.
Я находился в ссылке, когда он погиб. На похороны меня не пустили, но из писем общих друзей я узнал, что Василия убили в драке ножом».
Светлана Аллилуева:
«Моего брата вызвали 2-го марта 1953 года. Он тоже сидел несколько часов в этом большом зале, полном народа, но он был, как обычно в последнее время, пьян и скоро ушел. В служебном доме он еще пил, шумел, разносил врачей, кричал, что «отца убили», «убивают», — пока не уехал, наконец, к себе.
Он был в это время слушателем Академии Генштаба, куда его заставил поступить отец, возмущавшийся его невежеством… но он не учился. Он уже не мог: он был совсем больной человек — алкоголик.
Его судьба трагична. Он был «продуктом» и жертвой той самой среды, системы, машины, которая породила, взращивала и вбивала в головы людей «культ личности», благодаря которому он и смог сделать свою стремительную карьеру. Василий начал войну двадцатилетним капитаном и окончил ее двадцатичетырех летним генерал-лейтенантом…
