Место было самое обыкновенное - небольшое и неновое поселение, обнесённое высоким частоколом. Широкие, хорошо утоптанные улицы и добротные деревянные дома, прятавшиеся каждый за своим забором. И люди были, как люди. Уже разузнали всё о прибывших, осмелели. Те немногие, кого он встречал, или приветливо улыбались, или равнодушно отворачивались. Сэллер прошел до самых въездных ворот, на которых уже сменились караульные, а потом развернулся и, думая о своём, светлом и радостном, не заметил, как прошагал по прямой дороге до другого конца деревни. Тут столпилась у бревенчатой стены чумазая ребятня. Мальчишки о чём-то оживлённо спорили, прыгали, карабкались друг на друга, очевидно, пытаясь перелезть через высоченную ограду.
- А что это у вас тут? - заинтересовался маг.
Увидев незнакомца, малышня тут же бросилась врассыпную. Остался один - худенький пацанёнок лет семи с копной соломенных волос и любопытными синими глазёнками.
- Мы на речку хотели, - сообщил он доверительно. - Речка там.
- И часто так лазите?
- Не-а. Тётенька перелезла, а мы за ней.
- Тётенька?
Сразу представилась дородная деревенская баба в широком сарафане и цветастом платке, карабкающаяся по гладко обтесанным брёвнам.
- Ага, тётенька. Говорит: речка у вас должна быть. Мы ей сказали, что там она, тётенька и перелезла. Быстро так. Ну и мы за ней. Только не получается.
- И не получится, - рассеянно пробормотал Буревестник, рассматривая свежие царапины на темной древесине. - Сперва нужно когти отрастить, как у тётеньки. Или научиться делать как дяденька.
Прикинув высоту ограды, он оттолкнулся ногами от земли, на миг завис в воздухе, стабилизируя формулу левитации, и перелетел через частокол.
Речушку он почувствовал сразу. За минуту отыскал на ней и место, облюбованное подозрительной "тётенькой". Помня о прежних ошибках, зашёл с подветренной стороны.
Авелия, очевидно, успела искупаться и постирать рубашку, а теперь напялила её на голое тело и ходила туда-сюда по бережку, ожидая пока одежда высохнет под ещё тёплыми лучами клонившегося к закату солнца. Притаившемуся в тростнике парню стало неловко. Снова вышло, что он за ней шпионит, а дело ведь обычное - видела речку на карте, решила искупаться. Да, не нравилась ему эта девица, только неприязнь и подозрительность не оправдывали того, что он, как какой-то извращенец, подсматривает, как она вышагивает у воды в едва достающей до середины тощих бедер рубахе, мокрой и просвечивающейся. Нужно было уходить. Пусть себе сохнет, прохаживается тут и бормочет под нос что-то бессвязное, зажав в кулаке висевший на длинной цепочке медальон…
Медальон! Отступивший уже назад маг резко остановился. Бедная-несчастная девочка, сиротка-оборванка из охотничьего посёлка - владелица изящной серебряной побрякушки? Уж не из-за этой ли штуки он не высыпается и мучается головной болью с того самого дня, как встретил эту особу на дороге?
- Как водичка? - вышел он на берег у неё за спиной.
Девушка замерла, но всего лишь на миг.
- Тёплая, - сообщила равнодушным тоном, не обернувшись.
- В бане теплее была бы. Что не дождалась?
- Ждать не люблю.
- Понимаю. Сам такой.
Сэл ждал, что она повернётся, и он сумеет получше рассмотреть висевшее у нее на шее украшение, но Вель по-прежнему стояла к нему спиной. А когда он сам обошел её, медальона не увидел - успела спрятать под рубашку, но влажная ткань, облепившая тело, выдавала его очертания.
- На что пялишься, птичка?
- На цацку твою… Больше не на что.
Буревестник перехватил замахнувшуюся на него ладонь. Затем и вторую. Но оборотни намного сильнее обычных людей, и эта девчонка в драке могла справиться, наверное, и с великаном Тикотой. Пришлось задействовать дар, чтобы хоть немного её угомонить. Пальцами одной руки удалось сдавить оба её запястья, а второй - поддеть цепочку и вытащить из-за ворота медальон.
- Эльфийское серебро? - уточнил он едко.
- Я не ношу серебра, - прорычала Вель. - Не люблю.
Сказки, что оборотни не переносят серебра, но это, действительно, был совсем другой металл, и наверняка не дорогой. Пожалуй, девчонка из небогатой семьи могла позволить себе такое украшение. Однако это не заставило отказаться от подозрений.
- Всё равно штучка эльфийская. Листики вот, руны.
- Ррруны! - она клацнула зубами, показав удлинившиеся клыки. - Это местный язык, саальге. На нём говорят не только эльфы.
- И что же тут написано?
- Что ты придурок!
Он сам не понял, на что нажал, что крышка медальона со щелчком откинулась, открывая взгляду лаковую миниатюру - портрет женщины, может матери, а может бабушки злобно сопящей девчонки. Семейное сходство угадывалось, несмотря на то, что портрет, как и сам медальон, не был мастерским шедевром, а был именно тем, чем и должен быть - простенькой безделушкой, как раз по карману среднему саатарскому обывателю.
