Наследники легенд полностью

Я высвобождаю руки. Я читаю в его глазах слово, которого он не произносит вслух: ослабление.

Ник не хочет, чтобы я страдала от последствий этой связи. Не хочет, чтобы я умерла раньше, чем мне предназначено. Сочувствие – и страх – на его лице, все эти чувства по отношению ко мне, от этого кружится голова. Там есть и решимость, отчетливо видная в острых очертаниях его лба и подбородка. Прямо сейчас он дает мне возможность уйти. Но теперь, когда я знаю, кто он и кем он может стать, я понимаю, что этот выбор могут у меня отнять.

Я в задумчивости ищу его взгляд. Сделал бы это он сам? Добился бы, чтобы меня выгнали? Позволила бы я ему?

Но сначала еще один раунд.

– Я могу противостоять Обету.

– Может быть. Но выбравший тебя наследник поймет, а значит, и Сэл узнает. Он отправит тебя к регентам.

– А ты можешь приказать этого не делать. Или мы найдем информацию как-то еще. Или я просто приму Обет, и будь что будет! – Я вскидываю руки. – Я знаю об ослаблении.

Его глаза расширяются, словно я произнесла слово, недопустимое в приличном обществе.

– Это…

– То, чем я готова рискнуть, чтобы найти истину! – Он начинает возражать, но я снова перебиваю его. Решение становится отчетливо ясным, как только я произношу его вслух: – Она сделала бы для меня то же самое.

Он долго оценивающе смотрит на меня и наконец кивает.

– Мне это не нравится, но я понимаю.

Напряжение в комнате слегка ослабевает, и мне становится легче дышать.

– Может, Кэмланн вовсе и не наступит. Уильям сказал, Артур не призывал своего наследника двести пятьдесят лет.

– Тогда не было необходимости, но это не значит, что этого не произойдет. – Он проводит рукой по волосам. – Боже, хотел бы я, чтобы у тебя все сложилось иначе. Ты хоть представляешь, сколько наследников и оруженосцев мечтают просто уйти?

– Как ты?

Ник стискивает зубы, а затем усилием воли заставляет себя расслабиться. Я осознаю, что с тех пор как мы впервые встретились, уже не раз замечала, как он повторяет одну и ту же последовательность действий. Гнев, сдержанность, смирение.

– Никто, даже регенты, не думал, что меня призовут. Мой отказ от титула был символическим. Политическим. Детским протестом. И понадобятся символические и политические шаги, чтобы королевство и Круглый Стол снова поверили в меня. Чтобы в полной мере принять титул.

До прошлой ночи шансы были в пользу Ника. Прошло две сотни лет с тех пор как кому-то из его династии приходилось заступать на службу, с тех пор как у кого-то были силы это сделать. Теперь я вижу отчаяние в его лице – оно касается не только меня, но и его самого. Впереди долгая дорога, а мосты сожжены.

– Что случится, если… если…

Вздохнув, он садится на подоконник.

– Если меня призовут и я пробужусь, я унаследую силу и мудрость Артура. А меня готовили к этому моменту с тех пор, как я научился ходить. Если армия тенерожденных наступает, я не позволю друзьям сражаться с ней в одиночестве.

– А ослабление?

Его лицо мрачнеет.

– Папа говорит, что концентрация – самый драгоценный дар смерти.

– Смерть не приносит даров.

– Скажи это наследникам.

Я толкаю его ногу, и он отодвигается так, чтобы мы могли вместе поместиться на подоконнике.

– Ты не хочешь быть лидером.

Он отвечает, не глядя мне в глаза:

– Никогда не хотел.

– Не хочешь славы? – Я наклоняюсь к нему. – Не хочешь быть королем?

Теперь он поворачивается ко мне и смотрит серьезным взглядом.

– Бри, если я получу это все, значит Кэмланн неизбежен. Я не хочу, чтобы у мира возникла необходимость в короле.

Через десять минут мы спускаемся по лестнице, и между нами искрится напряженная настороженность. Вчера мы вошли в большой зал, достигнув согласия, но у нас обоих было неполное представление о ситуации. Двадцать четыре часа спустя мир Ника катится к войне, а я собираюсь раскрыть историю мамы. Сумеем ли мы и дальше находить общие интересы?

Когда мы подходим к холлу, из просторной столовой за углом до нас доносятся звуки ужина. Звяканье столовых приборов. Скрип стульев по полу. Голоса.

Я оглядываюсь на Ника и вижу, что он наблюдает за мной. Его лицо отражает мою неопределенность.

– Все хорошо, Би?

Я киваю.

– Все хорошо.

Его губы кривятся.

– Не знаю почему, но…

Внезапно входная дверь открывается, и на плитки пола брызгает легкий дождь. Снаружи стоят три женщины, увлеченные разговором. Они отряхивают зонтики, прежде чем войти. С головы до ног они одеты по последней моде деревенских клубов: кофты, кардиганы, капри, безупречно белые теннисные кроссовки. Их бледные, идеально очерченные лица загораются, когда они видят Ника.

– Глазам не верю… – У женщины слева темно-желтый шарф – цвета династии Оуэна.

– Это…

– Ник Дэвис, – хриплым басом произносит самая высокая женщина, брюнетка. Первая толкает ее локтем, и она исправляется. – Извините. Наследник Дэвис.

Ник наклоняет голову, приветствуя их всех по очереди.