Наша «арена» – это ровная вытянутая земляная площадка, прорезающая лес за Ложей. Когда-то ее расчистили, чтобы проложить линии электропередачи, но теперь она превратилась в поросшую травой, открытую трассу между двумя участками густого леса. По ширине как футбольное поле.
Фонари дают достаточно света, чтобы ориентироваться: они подсвечивают стартовые точки для каждой команды и расположенные на другой стороне поля места, до которых нужно добраться, чтобы выиграть.
Сидней нервно похлопывает по бедру одним из кинжалов. Блестящий клинок длиной с мое предплечье и острый как бритва. Сегодня она пришла подготовленной, с ножнами на поясе с обеих сторон, так что ей не пришлось выбирать оружие из кучи, которую Расс и Эван вывалили перед двенадцатью
Никакой брони нам не дали.
– Вон там.
Я выпускаю манекен, и он падает на землю с тяжелым стуком. На четвереньках я подбираюсь к Сидней.
– Где?
– Все еще заколдована, Мэтьюс? Пользуйся глазами!
Она тыкает пальцем. Сэльвин одет во все черное и сливается с темно-синим небом, но благодаря звездному свету я немного различаю его очертания. Он стоит в середине арены.
Внезапно он широко раскидывает руки по бокам. Его пальцы словно вцепляются в воздух, вытягивая из ночного неба эфир тяжелыми ритмичными волнами. Небольшой торнадо из серебристо-синего магического пламени формируется в одной его ладони, затем во второй. Торнадо разрастаются, пока воронки не поднимаются на три метра у него над головой. Мы заслоняем глаза руками, защищаясь от пульсирующего света. Я всматриваюсь как раз вовремя, чтобы заметить, как он вскидывает обе ладони, обращаясь к другой стороне арены и направляя весь этот бурлящий эфир вниз, в середину. Острый запах жженой корицы доносится до моего носа, такой резкий, что я кашляю.
Я знала, что Сэл силен, но ничего из того, что я видела раньше, не готовило меня к этому.
Пламя змеится в воздухе. Изгибается. Плавится. Складывается в шесть внушительных рычащих фигур. Фигур, у которых появляются короткие, словно обрубки, ноги. Прозрачный мех поднимается вдоль выступов, образуя хребты. Эфир обретает форму, превращаясь в темно-синие глаза-бусинки. Вытягивается в короткие пятачки. Сверкает в острых кончиках длинных смертоносных клыков.
– Адские кабаны? – в ужасе шепчу я.
– Адские кабаны размером с чертовых бизонов, – тихо отвечает Сидни. Она щурится, глядя на сверкающее существо прямо перед нами. Оно бьет землю копытом, и, в отличие от Сэла, его ноги шумно подбрасывают в воздух куски земли и травы.
Два
За десять минут или меньше.
– Но они ненастоящие.
– Они погрызут нас с тем же успехом, как и настоящие. Нас, – она поворачивается и оглядывает наших троих «потерпевших», – и их.
Я смотрю на наш тяжелый груз, на их сшитую из мешковины кожу, и меня снова накрывает тревога. Мы во второй группе из трех команд, так что, может, мы можем посмотреть на чужие стратегии. И ошибки.
Свисток разрывает воздух – и ничего не происходит.
Ветерок колышет деревья. Сердце шумно колотится о ребра.
На арене тихо.
Воугн и Спенсер стремительно бросаются вперед со своей базы, как ракеты. У каждого из них меч в руке и манекен через плечо. Их адские кабаны визжат и с топотом несутся следом.
Затем вперед бегут Уитти и Блейк. Блейк прокладывает путь, со смертоносной точностью вращая дубинкой. Это отвлекает обоих кабанов – и Уитти добирается до другой стороны, таща за собой манекен.
Дальше на поле Карсон вращает кистень на длинной ручке, держа на расстоянии обоих кабанов. За ним следует Грир, взвалив на спину два более легких манекена, как пожарник пострадавших.
Ночь рассекают звуки: свист оружия, лязг, крики, визг, кряхтение. Каждый из этих звуков – знак возможной победы или ранения.
Воугн и Спенсер ближе всего к нам. Я бы с радостью увидела, как Воугн проигрывает, так что на их попытку я обращаю больше внимания, чем на остальных.
