И вот теперь, накрывая на стол, девочка, каким-то шестым чувством, с удивлением ощущала, как вокруг изменилась атмосфера. Ее холодная, неуютная квартира, где она в полном одиночестве провела почти всю зиму, неожиданно преобразилась. Так, словно в ней появился некий, ранее отсутствующий смысл, давно забытое, оставшееся в далеком детстве, доброе мужское тепло.
Лера немного волновалась. За последние месяцы, она привыкла к затворническому образу жизни, и совершенно не представляла, как вести себя с этим парнем.
Ужин был скромный. Обычная каша, да разогретая тушенка. Единственное, что радовало девочку, это яркая банка с настоящим кофе, которую Тим выставил на кухонный стол, вместе с початой коробкой рафинада, и двумя рыбными консервами. Кофе она очень любила, но в городе он давно не продавался. Лера хотела сама приготовить, но Тим, предложил показать, как это делается у них в Америке.
Парень быстро управился со своей порцией каши, и смущаясь, попросил добавки. Обрадованная, что гостю понравилась ее стряпня, Лера вывалила в его тарелку все оставшееся содержимое небольшой кастрюли. Дорога изрядно вымотала парня. Он в минуту проглотил вторую порцию, и увидев, что хозяйка не успела даже к ложке притронуться, предложил:
— Ты пока ешь, а я кофе сварю?
Лера только кивнула, и как всегда неспешно принялась за еду. А через несколько минут, квартира наполнилась восхитительным ароматом. Этот горьковатый запах вызвал притаившиеся где-то далеко в памяти ассоциации. Вспомнилась мама, большие руки отца, манная каша, которую она так не любила, и которую ее заставляли есть по утрам. Еще ей вспомнился добрый старичок — профессор, у которого они снимали комнату сразу после бегства из столицы. Она не запомнила его имени, а вот аромат настоящего кофе, и вечерние посиделки на большой кухне, навсегда отложились в детской памяти.
Тим вошел в комнату с большим подносом в руках, и смешно играя официанта, выставил на стол две дымящиеся чашки, бабушкину хрустальную сахарницу с белоснежными кубиками рафинада, и еще какой-то квадратный пакет.
— Прошу мадам! Ваш кофе! Лучший кофе в городе только у нас! — смешно приосанившись, продекламировал он.
Девочка улыбнулась, и вопросительно взглянула на цветастый пакет.
— А это вам, от нашего ресторана! Лучшее в городе печенье! — наклонив голову, по-прежнему изображая услужливого официанта, торжественно произнес Тим: — Песочное! Куплено специально для вас в Марселе!
Маленькое представление слегка разрядило обстановку, а еще через полчаса они разговорились.
Лера, уже немного освоившись, попросила гостя рассказать, как он смог перейти линию фронта. Все знали, что сейчас там был кромешный ад, и пробраться невредимым сквозь этот хаос казалось немыслимым.
— Так получилось, — начал Тим: — я обнаружил один из тыловых аэродромов. Оттуда тяжелые транспортники доставляли грузы на фронт. Ну и конечно почту. Вот я и пробрался в один из таких самолетов. Правда, сначала пришлось немного пошуметь.
Затем они весело хохотали, когда Тим живо, с подробностями, рассказывал о своих отвлекающих мероприятиях.
— …Я и не предполагал, что такое возможно, — глядя на милую хозяйку, улыбался парень, — Эти псы подняли такой визг. Его, наверное, и сам Фридрих услышал.
Но когда Тим рассказал о беженцах и произошедшем на дороге, они оба погрустнели.
Лера слушала, а перед глазами стоял ее милый попутчик, укутанный в солдатское одеяло, изогнутые в страшной судороге рельсы, бурый от крови снег по краям воронки.
Какое-то время они молчали, вспоминая каждый свое.
Потом юноша принялся расспрашивать об отце. Несколько раз упомянул о каком-то журнале, и сообразив, что хозяйка его не понимает, достал из рюкзака свой мини-сейф. Лера очень удивилась, увидев зеленую книгу, со странной надписью на обложке: «БОРТОВОЙ ЖУРНАЛ СЕЯТЕЛЬ № 3772659». В бабушкином письме не было ни слова о том, что когда-то и у их семьи был такой же точно журнал.
— А можно посмотреть? — вертя в руках увесистую книгу, спросила девочка.
— Можно, — ответил Тим, — Но давай не сейчас! Пожалуйста! Думаю, у нас еще есть время! А там столько всего…, — покрутил он пальцами, подыскивая нужное слово, — Столько всего странного, что оторваться просто невозможно!
Лера с сожалением вернула журнал, и задумчиво проговорила:
— Я всегда знала, что наша семья особенная. Но когда выяснилось, почему за нами охотятся имперские агенты, и почему погибли мои родители, очень разозлилась. — Она взглянула собеседнику в глаза, и уловив недоумение, смущенно произнесла: — Мои…, и твои родители, погибли по вине этих грязных верховных. Да и во всем, что происходит сейчас на планете, виноваты именно они. Я не пойму одного, почему наши предки не уничтожили их еще тогда, после катастрофы? Почему мы сейчас должны страдать?
Тим глядел на сидевшую перед ним русскую девочку, и поглаживая лежавший на столе журнал, подумал: «Если бы все было так просто. Наверное, предки были не глупее нас».
А вслух спросил:
— У вас в семье говорили на общем?
Лера, не получив ответа на свой вопрос, помедлила, а затем, произнесла на красивейшем в мире языке:
