С тех пор, Лера жила с неким теплым ощущением в сердце. Ей казалось, что где-то там, далеко, у нее есть лучший друг. И пусть она не может Его видеть, этот Друг всегда услышит, всегда поймет. Девочка давно привыкла к странностям в своей жизни. Сколько раз, она выкарабкивалась из, казалось, совершенно безвыходных ситуаций. Чего только стоит прошедшая зима. Она была уверена, ее хранили. И сейчас, девочка искренне просила своего Друга о помощи.
Ну а спустя несколько дней, она увидела, что Тиму делается лучше. Уже не такими страшными были хрипы, не так сильно горел лоб. Он стал чаще приходить в себя, и даже начал самостоятельно есть. И снова ее услышали. Лера отлично знала, что с таким заболеванием, даже в лучших больницах города, лечение проходит несколько месяцев, а здесь за десять дней, почти все основные симптомы прошли. Самое страшное было позади. Теперь ему нужен постельный режим и хорошее питание, а как раз с провизией стало совсем туго.
Купленная на последние деньги тощая курица, и сваренный из нее ароматный бульон сделали свое дело. Тим чувствовал себя гораздо лучше. Но саму Леру качало от голода. Ее жалкого пайка, не хватало даже, чтобы хоть немного притупить спазмы в желудке, а продать что-то из оставшейся мебели, так и не удалось. С продовольствием в городе становилось все хуже. Народ относил на ближайший рынок последнее, лишь бы не умереть с голоду. Как быть дальше, она не знала. Спасти их могло только чудо.
А вечером, когда Лера, глотая голодные слюнки, принесла Тиму последний кусочек мяса и остатки бульона, ее гость заметил неладное.
Как обычно поблагодарив, он пододвинул к себе тарелку, но зачерпнув ложкой, замер. Сидевшая рядом девочка выглядела очень плохо. Исхудавшее личико, бледная кожа, ввалившиеся глаза.
— Оля, ты как себя чувствуешь? — спросил он, отложив ложку, — У тебя нездоровый вид. А-а, это все из-за меня!
— Нет, — с трудом отводя взгляд от тарелки, произнесла девочка, — Ты здесь ни при чем. Просто…, просто кроме этого, — кивнула она на стол, — у тебя…, то есть, у нас больше ничего нет.
— Постой, — начал соображать парень, — Ты варила это для меня, а сама… — лицо его вдруг исказила гневная гримаса. Он отодвинул тарелку, и медленно поднялся.
— Почему ты мне раньше не сказала? Если с тобой что-то случиться, я не смогу жить. Так, — словно приняв какое-то решение, он снова уселся на стул, и пододвинув тарелку к девочке, приказал: — Съешь!
— Нет, — запротестовала Лера, — Ты должен хорошо питаться, иначе…, иначе болезнь вернется!
Но гость ее устало улыбнулся: — Милая Ольга, я слышал о самоотверженности русских женщин. Теперь я в этом убедился лично. Только не забывай, пожалуйста, мы теперь одна команда! Если ты обессилишь, как мы сможем найти хранилище?
Тим вдруг понял, на какие жертвы, шла ради него эта девочка. И сейчас, он говорил с ней, как с маленьким ребенком. Сердце парня терзало страшное чувство вины. Эта малышка голодала, когда он ел наваристые супы. Да и откуда у нее мясо? Он знал, с продовольствием в городе очень плохо. Скорее всего, продала что-то ценное? И тут, он заметил отсутствие дорогущего даже по американским меркам радиоприемника.
— Так, понятно…, — протянул он, — значит, и бабушкин приемник продала!
Лера потупилась. Что она могла ответить. Сейчас этот парень выглядел, как их школьный учитель немецкого. Жакет — добряк и тихоня, когда было нужно, одним своим взглядом мог заткнуть любого грубияна. Вот и ее гость смотрел на нее так, словно та подралась на перемене.
— Тебе было очень плохо, — наконец, вымолвила она, — Я боялась, что ты…
Юноша смотрел на это милое создание, и понимал: снова жизнь свела его с хорошим человечком. Не уж-то он не сможет решить такую простую задачу?
— Оля, — сказала он уверенно, — Сейчас ты поешь, и мы обсудим, как выйти из сложившейся ситуации. А пока, я кое-что покажу тебе.
Он встал, и шатаясь от слабости, нашел свой рюкзак.
— Я так и не рассказал тебе о главном, — доставая свой мини-сейф, говорил юноша, — Там, в бункере хранятся гигантские запасы продовольствия. Я успел найти тот, что ближе всего к Ленинграду. Ты ешь, давай! А я буду рассказывать.
Лера дала себе слово, что не притронется к приготовленной для Тима пище, но под его уверенным взглядом, сдалась. С трудом сдерживаясь, она медленно пододвинула к себе, сводивший с ума своим запахом — бульон, и зачерпнула полную ложку.
— Вот здесь, — принялся объяснять Тим, положив на стол включенный коммуникатор, — Примерно, двадцать миль, от города, находится один из них. Отец пишет, что бункер охраняется специальным роботом. И что туда, без ключа и твоего транслятора, никто не сможет войти. Ты говорила: транслятор тебя узнал.
Лера кивнула, и хотела было достать шкатулку с обручем, но Тим остановил ее:
— Не надо, потом…! Смотри, вот это место!
Лера придвинула к себе светящееся чудо, так поразившее ее в первые часы их с Тимом знакомства.
