— Сеньор Фредерик, у меня есть важные новости, но прежде, чем начать, предлагаю обсудить финансовый вопрос. Мы помним договор, но обстоятельства порученного вами дела, вынуждают. — Человечек опасливо оглянулся на дверь, затем, продолжил: — Поймите сеньор Фредерик! Очень трудно работать. Моих ребят несколько раз едва не замели. Я сам хожу как по минному полю. Весь квартал оцеплен агентами. Из каждой форточки торчит снайпер.
— Мы вас внимательно слушаем, — по-прежнему улыбаясь, подбодрил толстяк, остановившегося в нерешительности гостя, — Ваши беспокойства нам понятны. Мы следим за ситуацией, и если нужно, готовы пересмотреть существующий договор.
Обнадеженный таким ответом человечек, ступил вперед на полшага, и забормотал скороговоркой:
— Трудная работа, кругом шпики, невозможно протолкнуться, весь квартал одни военные, ребята по лезвию ходят, вот-вот кого-то заметут, и тогда амба, придется делать ноги. Мы готовы дальше…, только уж и вы не обессудьте. Накиньте еще немного, мы обязуемся…
— Пятьдесят процентов вас устроит? — прервав этот монолог, спросил толстяк.
Серый человечек, запнувшись на полуслове, радостно закивал:
— Да, конечно, сеньор Фредерик! Я знал, что вы все поймете! Мы ведь для вас стараемся! А тут такие дела. Мои ребя…
— Ну, что ж, снова прервал его собеседник, — на этом финансовые вопросы исчерпаны? Приступайте к главному…
Когда за гостем закрылась дверь, в комнате надолго воцарилась тишина.
Толстячок неторопливо набил трубку, и чиркнув длинной спичкой, привычно окутался сизым дымом. Сидевший напротив — полковник, сцепив руки на животе, задумчиво глядел в стол. Пауза затягивалась.
Было слышно, как потрескивает трубка, да на улице, ветер швыряет в окно редкие капли.
— И все же, Фредерик! — наконец, не выдержал он, — Ради двух сопляков, ты готов пойти на такой риск?
Толстяк улыбнулся. Психотип сидящего напротив русского, был ему хорошо знаком. К тому же, с этим человеком его связывала давняя дружба. Он знал: спешить не стоит, все должно идти своим чередом. Пыхнув трубкой, он скосил глаза на своего друга, и серьезно ответил:
— Если сделать все правильно, никакого риска нет. Уверен, Аристарх приказал своим парням брать эту парочку живьем. Главную работу сделаю я с Алехандро, а от нашего помощника требуется только задержать преследователей.
— Да на-кой они вам сдались? — раздраженно сказал полковник, — И у вас там за ними чуть не вся имперская служба гоняется, и нашим здесь, как приспичило.
— А вот это, дорогой мой, такая тайна, что нам с тобой лучше не знать. Заокеанский мистер, за информацию о местонахождении парня, обещал миллион кредитов. Так что, сам понимаешь!
— Ну теперь-то ему точно обломится, — пробормотал полковник, вставая из-за стола. Его обуревали противоречивые чувства. Извечное любопытство толкало дальше, увидеть, понять, разобраться. Но рассудок просто вопил: «Не лезь! Сгинешь!»
Он прошелся по комнате. «Нужно срочно заканчивать со всем этим. Я итак сделал слишком много». Стены вокруг были увешаны картинами. «Да, сейчас, когда люди умирают от голода прямо на улицах, эта красота никого не интересует». Остановившись у одной из них, разглядывая какой-то неведомый пейзаж, он произнес, давая понять, что аудиенция окончена:
— Прости Фредерик, своих ребят не дам! Я помню должок, но операция слишком рискованная. От парней Кривошеина уйти невозможно. Я итак уже вляпался по полной. Ох, и аукнутся мне твои делишки.
— Ничего, — хитро сощурившись, проговорил толстяк, — Тебе не привыкать. Свернешь дела на какое-то время, а я через несколько дней улетаю.
Тим открыл глаза, и осмотрелся. Он по-прежнему находился в гостях у русской девочки, которая сейчас, позвякивая посудой, копошилась на кухне. Сегодня он чувствовал себя гораздо лучше. Последние недели прошли, словно в тумане. Прогулка с беженцами под ледяным дождем, и все прочие события, не прошли даром. На следующий день, после их знаменательной встречи, Тим проснулся с сильным жаром и болью в спине. Он попытался встать, но тут же свалился на пол без сознания, чем страшно напугал юную хозяйку.
И вот, сейчас, спустя столько дней он почувствовал, что болезнь отступает.
Осторожно поднявшись на локтях, Тим сел. Голова кружилась, подташнивало, но температура спала, да и спина, при дыхании больше не болела. Он опустил ноги на пол, и опираясь на стоявший рядом стул, поднялся. В глазах потемнело, но он все же устоял. Переждав пока комната перестанет вращаться, Тим сделал неуверенный шаг к двери. Его здорово качало. Опираясь о стены, он добрел в ванную, пустил тоненькую струйку воды, и как смог умылся.
За последние дни, Тим сильно сдал. Лицо выглядело незнакомо. Воспаленные веки, круги под глазами, таким он себя никогда не видел.
Выйдя в коридор, он столкнулся с перепуганной девочкой.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она взволнованно.
