К магазину они ехали почему-то другой дорогой, а когда Лера, увидев привычную толпу окружившую вход, уже собралась выходить, Витольд придержал ее:
— Постой! Сейчас я все решу!
Они въехали во двор магазина. Остановив машину у крыльца, парень достал из бардачка странную толстую сумочку, и ничего не спрашивая, вышел.
Вернулся он уже через несколько минут. Открыв дверцу, он вручил ошарашенной Лере большой пластиковый пакет. Таких она никогда в жизни не видела. Так, краем уха слышала, что где-то за рубежом в магазин ходят вот с такими яркими, сказочными сумками.
Положив пакет на колени, девочка невзначай заглянула внутрь, и глаза ее еще больше расширились. Довольный произведенным эффектом Витольд, усевшись за руль, сказал:
— Ну, как? Удивлена? Здесь стандартный генеральский паек. Консервы, вино, белый хлеб, шоколад. Не беспокойся, я это не украл. Все по правилам. В этой стране, особым лицам, предоставляется все для безбедной жизни. Иначе, элита просто сбежит заграницу.
Уже тогда, Лера ощутила краешком сознания, неприязнь к этому, вроде бы такому замечательному парню.
Дома, разобрав «волшебный» пакет, она долго глядела на удивительные по сегодняшним меркам продукты, и размышляла.
«Интересно, а как бы поступили на моем месте родители? Кажется, отец когда-то говорил: — дают — надо брать, а когда бьют — запомнить каждого в лицо».
Но поужинать ей не удалось. Девочка вертела в руках шоколадку в яркой праздничной обертке, когда в дверь вежливо постучали. Не ожидая никого в гости, она открыла, и с удивлением увидела на пороге улыбающегося Витольда.
— А я за тобой! Приглашаю на ужин. Заодно с родителями познакомлю.
Она принялась отнекиваться, но Витольд, как истинный мужчина, настоял на своем.
Лера ни о чем «таком» не думала. Не было у нее никакого предчувствия относительно этого приглашения. Тогда, быстро переодевшись в свое лучшее платье, которое за зиму стало немного мало, и прихватив со стола совершенно неуместную на их кухне бутылку с дорогим заграничным вином, вышла к ожидающему на лестнице парню.
Да, Лера была поражена. И это мягко сказано. Не зря значит, говорили об их высоком происхождении. Оказавшись в квартире Витольда, она убедилась, что слухи эти, были не простыми байками. Судя по убранству и отделке помещений, здесь должен был проживать как минимум член императорской семьи. Кругом была старинная золоченая мебель, шикарные узорчатые обои, сверкающий воском паркет.
Витольд, галантно помог снять даме пальто, затем, провел гостью в большую комнату и усадив на роскошный диван, попросил немного обождать.
Лера, в своем простеньком платье, казалась себе здесь заблудившейся в королевских опочивальнях служанкой. Вокруг все сияло золотым блеском, в воздухе витали дорогие ароматы. Откуда-то доносились незнакомые голоса. Несколько раз, по коридору скрипя когтями, пробегал один из местных питомцев. Лера уже начала беспокоиться, когда в комнату вошла пожилая женщина в белом переднике, и немного чопорно, пригласила даму к столу.
В большой комнате, был накрыт роскошный стол, при виде которого у Леры помутилось в глазах. Но стараясь держать марку, она не подала виду, что всея эта роскошь, привела ее в настоящее исступление. Навстречу ей, с дивана поднялся одетый в красивый, бежевый костюм, еще более великолепный Витольд. Приветливо улыбаясь, он усадил гостью, и обойдя стол, сел напротив.
— Прости, родители задерживаются. Придется без них начинать. У отца много дел. Я его почти не вижу. А мать, сегодня приглашена в Исландское посольство, так что, немного задерживается. Но ты не стесняйся! — И заглянув вопросительно в глаза, с придыханием добавил: — Нам ведь и без них будет хорошо? Правда?
Лера смутилась, женским чутьем уловив некую двусмысленность, но опасаясь нарушить этикет, вежливо кивнула.
Ужинали они долго. Витольд все порывался угостить даму вином, но Лера так до конца ужина и не притронулась к бокалу. Зато хозяин себе не отказывал. Он в одиночку прикончил целую бутылку, и возбужденно блестя глазами, принялся выдавать своей гостье стандартные комплементы.
Родители «кавалера», не появились ни через час, ни через два. А когда Лера принялась лопотать, что-то вроде: «уже поздно, пора домой», он пригласил ее в свою мастерскую.
Оказалось, Витольд был неплохим художником. Только рисовал он какие-то странные картины. Поначалу, Лера долго не могла понять, что изображено на выставленных полотнах, а когда, наконец, разглядела, сильно смутилась. На картинах, которых здесь было больше трех десятков, маслом, в яркой экспрессивной манере, были детально прорисованы человеческие гениталии.
Увидев пунцовые щеки своей гостьи, Витольд, ухмыляясь, спросил:
— Ну как, нравится? Здесь не все, сейчас я покажу тебе остальное?
И притянув к себе не успевшую ничего понять девочку, резко рванул платье на спине. На пол полетели пуговицы, затрещала тонкая материя, и Лера ощутила, как ее любимое выходное платье падает к ногам. Крепкие руки рванули лиф, и тут она увидела лицо Витольда.
