Но, сопровождающая ее в участок тетя Варя, добилась аудиенции у начальства. После короткого разговора с толстым красномордым полковником, Леру передали в руки какого-то сильно измененного старичка. И этот служака, за последующие пять дней, выжал из нее все соки.
В итоге, адвокат семьи Родович, постарался уладить дело миром. Лере предложили солидную компенсацию за моральный ущерб, и немного подумав, она согласилась.
Ей пообещали, что больше младший Родович не подойдет ближе, чем на десять шагов, и т. д.
Тетя Варя была страшно недовольна, но когда в квартиру к Лере притащили коробки с «компенсацией», пораженно замолкла.
Увидев ящик мясных консервов, целую упаковку сухих смесей, большую коробку с галетами, все из так называемого — генеральского рациона, соседка только сокрушенно покачала головой.
Лера никого не обидела. Старушки, до конца не веря в происходящее, ушли, сгибаясь под тяжестью солидных свертков.
Однако, обещания, данное адвокатом, было нарушено в первый же день, после заключения мировой.
Рано утром, когда Лера выходила из подъезда, на нее накинулся один из тех огромных псов. Он опрокинул ее в снег, и ухватив за шиворот, Волоча по грязному льду, притащил к стоявшему невдалеке хозяину.
— Ну, здравствуй! Вот и свиделись! Лорд, отпусти ее! Еще блох подцепишь!
Девочка попыталась сесть, но вторая псина, черная с подпалинами овчарка, прыгнула передними лапами ей на грудь, и хищно оскалив морду, зарычала.
Витольд, долго смотрел на лежавшую у его ног девочку, а затем, насладившись видом перепуганной жертвы, произнес криво ухмыляясь:
— Ты что, думаешь, подписала бумажки и можно обо всем забыть? Не надейся. — И резко ощерившись, прошипел он: — У тебя осталась ровно неделя! Ешь сытнее, чтобы моим собачкам не попортить зубы о твои поганые кости!
Домой она вернулась, едва переставляя ноги. Вся бледная, трясущаяся, стащила пальто, и увидав на воротнике страшные рваные следы от зубов, без сил повалилась на диван. Перед ней возникла оскаленная черная пасть, свисающие с огромных клыков нити слюны, налитые звериной злобой глаза. Только сейчас, на нее навалился тот дикий, непередаваемый ужас, от которого леденели внутренности, и останавливалось сердце.
Она не стала ничего говорить своим соседкам, уверенная, что те вновь затеют кабинетные баталии. Вспоминая старичка следователя, Лера впадала в тихую ярость. Этот субъект в погонах, с совершенно ледяным, бездушным взглядом фарфоровой куклы, заставил ее пройти все круги полицейского ада. За последние дни, Лера обошла столько кабинетов и различных инстанций, сколько не видела за всю свою жизнь. Она не подозревала, как сложно оказывается порой, доказать самые элементарные вещи. В этих кабинетах, ей задавали такие вопросы, и так мерзко улыбались, что Лера зареклась вообще когда-либо больше обращаться в полицию.
Следующие несколько дней, она не выходила из дома. По ночам, на лестнице слышались какие-то непонятные шорохи, тихое позвякивание, чье-то громкое дыхание. Она подолгу замирала в прихожей, у запертой двери и холодея, вслушивалась в эти страшные звуки. А однажды утром, к ней пришла тетя Варя.
Соседка была странно задумчива. Лера провела ее в комнату, усадила в кресло:
— Варвара Михайловна, что-то случилось?
Она видела, что соседка ее пришла не просто так. Но тетя Варя долго молчала, глядя куда-то сквозь стены, и наконец, прошамкала беззубым ртом:
— Доченька, вчера ночью, я едва Богу душу не отдала. Не знаю, что это, видно старость? Уж больно нынче, жизнь тревожная стала. — Она ослабила узел теплого платка, и немного помолчав, продолжила: — Твоя бабушка…, в общем, я ей сильно обязана. Несколько лет назад, она вытащила моего Митьку из горящего дома. Тогда бомбежки только начались. Он с дружками, веселился у Зойки с Виноградного. Они там все пьяные были, когда зажигалка на крышу упала. И если бы не твоя бабушка, да ее бригада, сгорел бы мой Митька.
Лера молчала, ожидая продолжения. Эту историю ей рассказывали много раз, и пока ничего нового она не услышала. А между тем, старушка принялась нахваливать своего сына. В части, куда он попал, командиром оказался их дальний родственник. По ее словам, Митя уже старшина, и в отряде его все страшно уважают.
Лера вспомнила, вечно пьяного дебошира Димку, рыжего, с мелкими как у кота зубами, с ломаным в нескольких местах носом, и улыбнулась. Как-то плохо вязалась его вечно опухшая конопатая физиономия, с солдатской фуражкой. Она так задумалась, что едва не пропустила самое важное.
