Аксель знал, что туда идти не надо. Заходя внутрь, он понимал, что пожалеет.
Внутри было темно, свет от луны падал только на часть помещения где отсутствовала крыша. Перед скульптурной композицией в красных лампадках подрагивали огоньки, зажженные еще днем. Аксель не стал вглядываться в скульптуры, зная, что от этого станет только хуже. Он чувствовал, что здесь, в этом лагере, ему становится только хуже, с каждой пережитой минутой все хуже и хуже.
Он вдруг вспомнил, что в кармане лежит фонарик. Теплый желтый луч скользнул по бетонным перегородкам и обнажил трещины и провалы в полу. Раньше помещение явно было перегорожено стенками. «Станция Z» - гласила табличка.
Откуда все эти знания в его помутневшей голове? Аксель не помнил, где он читал об этом месте. Но он точно знал, что было в этих отсеках. Что это такое, станция Z.
Это последняя буква алфавита. Это конечная станция.
«Осторожно, двери закрываются Абсолютное зло. Никуда оно не исчеза-ло, - в отчаянии думал Аксель. - Ему больше лет, чем этому лагерю, чем всем лагерям вместе взятым. Его побеждали, но не уничтожали, и оно продолжало быть, тлеть, таясь в самых черных углах вот как этот. И выжидало, когда ос-лабнет воздвигнутая против него оборона».
Нет, только не так, слишком рано для конца. Акселю надо вернуться к нача-лу! Превозмогая боль в колене, он бросился прочь. Теперь он бежал прямо через поле - только чтобы скорее оказаться у ворот, у башни А.
Наконец, ужас стал отступать. Аксель замедлил бег, чувствуя, что задыха-ется, а потом и вовсе остановился, растирая ушибленную ногу. Оказывается, при падении он порвал штаны и разбил колено. Хромая, Аксель добрался до скрытых тенью здания ворот. Тех самых, что и были его целью еще недавно.
У ворот деловито крутились две тени.
- Эй! донесся до него громкий шепот Тима. Аксель! Какого черта? Ты где таскаешься?
- Упал.
- Ну ты даешь Мы уже первый пруток без тебя перекусили.
Аксель посмотрел на ворота и впервые увидел ее наяву. Безнадежную. Ироничную. Надпись, из-за которой пережил все это. Она оказалась не такой большой, как он представлял. И обращена она была не к нему, находящемуся внутри, а к входящим, к тем, кто шел с другой стороны.
По спине Акселя пробежал озноб. Он больше не хотел иметь ничего общего с этим местом. Ни пылинки на подошвах кроссовок не говоря уж о надписи, или хотя бы воспоминаниях о ней в своей голове. Он мечтал, как окажется дома, выстирает одежду, вымоет обувь и примет душ, и жалел только о том, что душ нельзя засунуть внутрь головы, чтобы прополоскать и там тоже.
- Так, парни, заканчиваем и сруливаем отсюда, - пробормотал он.
- Чего? не понял Миро. Тим беспокойно оглянулся:
- Что, охрана?
- Нет. Просто нам это не надо.
Аксель взял у Миро ножницы по металлу и стал укладывать их в сумку. Миро крепко поймал его за руку:
- Эй-эй. Полегче.
- Мы уходим.
- Кто сказал? сощурился Миро, и в глазах у него вспыхнул неприятный ого-нек. Аксель вздохнул. Его тело действовало на автопилоте, быстрее, чем голова отдавала приказания. Он нагнулся над краем тропинки, подобрал увесистый ка-мень и, не прицеливаясь, на удивление точно залепил им в окно башни А. Где-то глубине музея, едва слышно, но тревожно отозвалась сигнализация.
- Черт, Аксель!
- Валим! сообразил Миро.
Через забор они перемахнули сразу за зданием, и дальше бежали через со-сновый перелесок.
Аксель несся, почти не обращая внимания на боль, и не чувствовал под собой земли, словно на кроссовках выросли маленькие сильные крылья. «Я Персей в крылатых кроссовках!» - чуть не заорал он сдуру. Ему хотелось петь, кричать всякую бессмыслицу, он был счастливым оттого, что мог уйти оттуда. Просто пожелал сбежать и сбежал, и на него не спустят собак, и по проволоке забора, через который он только что перелез, не пущен электрический ток. Пусть та черная дыра, которую он почти пощупал, остается там, жить и ждать. Он будет держаться от нее подальше. Потому что может.
А потом его избили. Тим и Миро, поняв, что денег за надпись им не видать, словно обезумели. На первый удар в челюсть он ответил, но перевес был на их стороне, и гнев тоже. Ничего не понимающий Вольфи выскочил из машины и замер. Из левого уха у него выпал наушник, и оттуда донеслись приглушенные звуки. Бетховен.
Пропустив еще парочку апперкотов, Аксель поплыл, упал на землю и скрю-чился, а приятели, теперь уже, наверное, бывшие, продолжали метелить его ногами. Он закрыл руками голову и тихо повизгивал.
Наконец, Миро умерил пыл. Он навис над Акселем, взял его за грудки и тряхнул изо всех сил:
- Гнида ты!
Аксель на всякий случай решил не спорить. По телу расползалась томная боль, еще не приобретя очертаний и остроты.
- Тим, Вольфи, в машину, - приказал Миро. Кинем эту сволочь тут. Домой он добрался только на рассвете. Несмотря на двенадцать пропущенных звонков от Элизы, он еще надеялся, что она спит, и не стал перезванивать и тревожить.
Элиза не спала. Осунувшаяся, с припухшими глазами, она ждала на пороге, заслышав его шаги еще на лестнице.
- О господи, - ахнула она . И тут же заплакала.
