— Дамблдору виднее… Раз он сам тебя просил …
— Мам, ты так доверяешь Директору, что готова принять любое его решение, выполнить любую просьбу, любой приказ? — прищурился Чарли.
— О да… авторитет Дамблдора непререкаем…
— Отчего же? — молодой человек улыбался одними губами, глаза глядели серьёзно и строго. Мама взглянула на сына, как на пришельца с другой планеты:
— Ведь Дамблдор давно живёт на этом свете, он мудр. В нём наша единственная надежда на спасение от надвигающейся Тьмы — именно Дамблдор победил Гриндевальда, и он единственный, кто может противостоять Сам-Знаешь-Кому…
— А в книгах сказано — Дамблдор победил Гриндевальда, соединив свои силы с силами выдающихся волшебников нескольких стран, воевавших против этого чёрного мага. И пятнадцать лет назад Волдеморту противостоял отнюдь не сэр Альбус, а годовалый младенец и его родители.
— Чарли?! Ты назвал
— Ну и что? Он сам себя так назвал…
— Чарли, сыночек, да что же ты такое говоришь?! Ты всегда рассудительный и понятливый… а сейчас подвергаешь сомнению очевидные вещи!
— Я говорю — Дамблдор обычный человек, который тоже может ошибаться, а Волдеморт — не первый и не последний на земле маньяк, рвущийся к мировому господству… Поэтому не считаю верным слепо следовать указаниям даже самых мудрых друзей и переоценивать возможности даже очень опасных врагов, — отчеканил Чарли, исподлобья глядя на мать.
— Сынок… — задохнулась миссис Уизли, беспомощно огляделась по сторонам и, прижав руки к сердцу, тихо заговорила: — наверно, дело в том, что когда Сам-Знаешь-Кто набирал силу, ты был ещё подростком… потом он исчез в одночасье на долгих тринадцать лет, и вся твоя взрослая сознательная жизнь прошла в мире без Тёмного Лорда. Ты не знаешь ужаса Чёрной Метки над домами друзей, в которые пришла смерть… — слёзы опять навернулись на глаза, заблестели на ресницах. — Не знаешь бессонных ночей, когда страх за детей и любимых разъедает душу! Не помнишь кошмарных вечеров, полных отчаянья и невыносимого ожидания, когда люди в чёрных капюшонах могут в любой момент выломать именно твою дверь, убить семью на твоих глазах, сжечь дом!!! Ты не можешь даже вообразить, как много значит человек, открыто провозгласивший борьбу с непобедимым, хитрым, могущественным злом! Сколько надежд и чаяний связано с этим человеком! Не представляешь, как по одному его слову, люди готовы жертвовать собой ради будущего, ради спасения своих детей, ради грядущей победы! — глаза миссис Уизли горели, в голосе звенели рыдания, слова её прожигали дорогу в самые глубины сердца. Чарли вновь встал на колени перед камином и, подавшись вперёд, заговорил горячо и сбивчиво — казалось ужасно важным, чтобы его поняли правильно:
— Мама, ты права… я не помню всего этого. Но вполне могу представить. Мне тоже приходилось терять друзей… Твои слова потрясающе верны… Однако… понимаешь, есть разница — жертвовать собой по чьему-то слову, пусть даже это слово самого замечательного человека на свете, или по велению собственного сердца и разума… может, она и не велика, эта разница, но она есть!
— Время заканчивается, — после долгой паузы, заполненной не звенящей тишиной, а суетой толпящихся невысказанных слов, не произнесённых из-за осознания тщетности усилий выразить суть мыслей, упавшим голосом проговорила миссис Уизли, вытирая глаза, — сейчас камин заблокируют… Мальчик мой! Будь осторожен, береги себя! И слушай своё сердце — оно подскажет единственно верный путь, и не обма… — фраза оборвалась, пламя из зеленовато-прозрачного стало ярко-оранжевым, заплясало перед самым лицом тугими горячими всполохами.
— Мама… — еле слышно произнёс Чарли. — До встречи… и — прости меня… — он медленно поднялся, не отводя задумчивого взгляда от бесконечно изменчивого и непрерывно подвижного пламени. Движение, сомнение, борьба, противоречия… Жизнь — тоже бесконечное движение… Нет ничего незыблемого и несокрушимо прочного, всё относительно…
"Твёрже алмаза, сильнее Времени Слабое смертное сердце твоё…" — шепнул огонь строки древнего, забытого поэта.
Чарли постоял, глядя в огонь, потом улыбнулся ему и подумал, что на рассвете Рождественского дня проберётся в Больничное крыло очень тихо и осторожно, дабы не потревожить мадам Помфри и увидеться, наконец, с Флёр. Стоило всё как следует обдумать и спланировать… В окно светила луна, такая же идеально круглая, как прошлой ночью…
"Прошлой ночью. Сколько всего было… — воспоминания нахлынули, пронеслись, сменяя друг друга яркими картинками, — кажется, это случилось годы назад, а ведь только вчера…". Он вдруг вновь ощутил переливающиеся под чешуйчатой кожей стальные драконьи мышцы, и себя верхом на этой махине, и ни с чем не сравнимое ощущение свободы, когда дракониха оторвалась от земли, взлетев прямо к луне… Хотя нет — он тут же поправился — ему есть с чем сравнивать это чувство удивительного полёта — той же ночью, немного раньше… Чарли снова улыбнулся и негромко произнёс имя — вслушиваясь в короткий звук, пробуя его на вкус — Флёр…
