Лючия отключила его с чувством полной безнадежности, сожалея, что не может выражаться так же жестко, как Кэрил Хацис. Хотелось кричать в пустоту, проклиная всю их миссию и программистов, кодировавших энграммы, — всех, кто должен ответить за это: за самуЛючию, за Питера и за остальных. Как же случилось, что энграммы созданы столь эффективными в работе и одновременно столь нестабильными в долгой жизни? Лючия могла лишь гадать. Если бы разработчики знали, что создают тех, кто станет последними представителями человеческой расы, неужели и тогда эти разработчики проявили бы столько же безответственности?
Пришлось остановиться — к чему теперь рассуждения, это лишь напрасная трата времени. До возвращения на Сагарси у нее оставался час по относительной шкале, так что можно попробовать еще раз. Вызывая из хранилища энграмму миссии за номером 17, имевшей своей целью Хи Геркулеса, Лючия мысленно готовила себя к очередному эмоциональному забегу.
— Лючия? — проговорила очередная энграмма Питера, увидев ее.
— Да, это я. — Лючия явно не могла скрыть скуки. — А ты — это ты. Мне следовало написать это на дощечках и повесить нам на шеи.
— Не ожидал увидеть тебя, проснувшись. — Он осмотрел невыразительную обстановку, произвольно подобранную для оформления виртуального пространства. — Собственно, и не надеялся пробудиться. Я предпочел мрак.
Изображение слегка дернулось, однако сбоя не произошло.
При этих словах в Лючии проснулось любопытство.
— Мрак? Что ты хочешь сказать?
— Мне предоставили выбор, и я его сделал. Кстати, я просил его передать тебе привет.
— Просил кого?
Изображение Питера вновь дернулось.
— Другого Питера, еще на Сотисе.
Лючия принялась лихорадочно соображать, где именно мог состояться такой разговор. Данный расклад совершенно не походил на другие случаи. Ей пришлось побывать на Сотисе: теперь там, благодаря Морским Звездам лишь руины. Версия Питера должна была находиться на Сотисе перед их атакой. И если верно все, сказанное эн-граммой сейчас, должна существовать еще одна копия, работоспособная на тот момент времени. Логика, казалось бы, железная — это и возбуждало ее интерес.
— Меня он называл калекой, раненым. А еще говорил, что это случилось не по вине Кэрил. Он рассказывал…
— Кто это был, что за копия? — перебила она. — Откуда?
— Эпсилон Водолея, — ответил он. — И он говорил…
В этот момент изображение заплясало в третий раз — и снова выправилось, оставшись стабильным надолго.
— Он считал, что я могу и не вернуться, а я все равно предпочел отключиться. Это наилучшая из альтернатив.
— Каких альтернатив?
Ее волнение утихло при известии, что разговаривавшая с ним версия Питера была именно той, что отвергла саму Лючию. Тем не менее ей было интересно.
— Объединиться с ним и стать чем-то еще. — Питер скорчил гримасу. — Может, я и болен, но сам-то знаю, кто я такой. Кем был, — поправился он. — Или, точнее говоря, кем я себя считал.
— Он предлагал тебе… слияние?
— Да, но он уже не был прежним. И он не стал мной. А как я мог стать не тем, кто я есть? Это же самоубийство.
Она задумалась над рассуждением, спрашивая себя, не здесь ли ключ к дальнейшей стабильности его копии. Угрожая лишить энграмму хрупкого ощущения самоидентичности, тот, другой Питер сумел придать этой своей версии более тесную связь с ее собственной личностью. Вопрос: какова ее стабильность и, вообще, продолжится ли такая фиксация?
Единственным способом узнать ответ казалось продолжение разговора.
— Питер, больше тебе не придется выбирать мрак; я смогу поддерживать тебя сколь угодно долго.
Он отрицательно покачал головой.
— Я уже зацикливаюсь, и не хотел бы снова пройти через все это. Все закончится моим отключением.
— Но я… Питер, ты мне нужен.
— Я не в состоянии ни на что повлиять. Ты сама — почти целиком продукт Прядильщиков, вернее, их внеземных технологий. А на что ты способна в их отношении? — Он издал короткий смешок, словно изумившись чему-то. — Бог мой! Если на то пошло, этих Прядильщиков, возможно, уже не существует!
— Прядильщики должны будут появиться, — задумчиво проговорила Лючия.
Питер несколько ощетинился:
— Никто еще не доказал, что моя теория ложна. Они могут оказаться не сознающим себя искусственным интеллектом. Если они не занимаются истинно исследовательской деятельностью, если их создатели исчезли из Вселенной задолго до появления разумной жизни на Земле — все, возможно, обстоит именно так, как считаю я.
— А как быть с Морскими Звездами? — спросила она. — А что же Юлы? Или Практик?
— Морские Звезды могут представлять такой же точно искусственный интеллект. Про остальных я слышу в первый раз.
— Они существа из плоти и крови. И я видела их сама.
