– Не оправдывает, согласна, но я её не бросала, так уж получилось. Я позванивала ей, навещала иногда тайком, а потом у них телефон сменился, телефоны-то мобильные у всех стали. Приехала пару раз к ним домой, там никого, я подумала, может, переехали. Генерала вечно куда-то переводили. Короче, потерялись мы. Питер наш город немаленький, а страна и вовсе, вон, не знает собственных границ. Теперь ты мне объяснишь, наконец, почему она тебя вдруг так заинтересовала?
– Она мне наследство оставила.
– Ох! Померла, значит. – Мама ненадолго замерла, видимо переваривала услышанное, потом хлюпнула носом. – Ну да, они с бабушкой твоей погодки были, детство блокадное долголетию не способствует. Вот теперь точно буду мучиться угрызениями совести. Надо будет в церковь сходить. А какое наследство?
– Не знаю, я письмо от нотариуса получила. Там не сказано.
– Ишь ты! А почему тебе?
– Вероятно, потому что о моих взглядах на роль внешности в личной жизни она ничего не знает, а на тебя, наверное, обиделась. Хотя там ещё какие-то наследники есть, может, и тебе такое же письмо придет. И вообще, неизвестно ещё, что это за наследство, может, она нам так насолить решила. Оставила после себя долги всякие и зеркало, которое ни в какую квартиру не влезет. Надо бы у Ленки узнать, может, и ей тоже повезло? Хотя, если б и ей такое письмо пришло, она бы у тебя тоже про Светлану Петровну узнавать стала.
Однако, когда Галя позвонила Ленке с вопросом, не получала ли та письмо от нотариуса, сестрица ответила аналогичным дурацким вопросом: а почему ты спрашиваешь. Галя плюнула, дала отбой и разрешила Тимофею наполнить её субботний день хоть каким-нибудь смыслом и радостью. Тимофей не стал кочевряжиться, а повёз её за город в ресторан на берегу залива.
Ресторан оказался битком забит такими же работающими всю неделю людьми. От остальных праздношатающихся отдыхающих они отличались бледными и сосредоточенными лицами. Хозяин заведения регулярно лечил у Тимофея измученную печень, поэтому для доброго доктора в ресторане всегда организовывался свободный столик. Столик вынесли откуда-то из закромов, установили практически на самом берегу, накрыли белоснежной скатертью, и вечер субботы можно было считать вполне себе удачным. Галя наслаждалась лёгким ветерком, дувшим с моря, любовалась заливом и слушала ненавязчивую музыку, доносившуюся из ресторана. Пахло морем, сосновой смолой и цветущим шиповником.
– А ведь какие-то счастливые люди имеют дачи в подобных местах! – сказал Тимофей.
– Наверняка, сначала они для этого ограбили банки, а затем и широкие народные массы, – предположила Галя. – Простым грабежом на дорогах тут не обойдёшься.
– Это если сейчас такую дачу покупать, а при Советах, говорят, их забесплатно раздавали, – сообщил Тимофей.
– Кому это? Ты какого-нибудь такого счастливчика знаешь? Хоть одного?
– Конечно не знаю! Они же сами себе раздавали, ну промеж собой, а мы не они.
– Мы точно не они, но, чтобы промеж собой раздать, надо сначала у прежних хозяев отнять, то есть пограбить. А чтоб широкие массы не обзавидовались, как бы для справедливости им надо устроить детский лагерь и санаторий «Звёздочка». Хотя, «Звёздочку», наверное, тоже себе взяли, уж больно название хорошее, чтобы там отдыхать всяким соратникам и сподвижникам. Думаю, Советами тоже заведовали обычные грабители, но идеологически подкованные.
– Так все большие деньги так или иначе награблены, что у нас при Советах, что у них, в смысле в недружественных странах, при царях. Только средний класс постоянно что-то создаёт, какой-нибудь общественно-полезный продукт. Вот, к примеру, ресторан этот. Это ж такой головняк, страшно представить.
– Бизнес – это всегда риск и головняк! – Галя вспомнила Рыбакова.
Казалось бы, чего проще, сдавай себе помещения в аренду, раз уж они тебе каким-то образом перепали, и в ус не дуй, так нет, сильные не ищут лёгких путей, постоянно чего-то с айтишниками мутит, коды какие-то пишут, программы. Галя в этом ни черта не понимала, кроме одного, что этот головняк всем головнякам головняк. Хотя и аренда тоже нынче дело не из простых. Пойди, найди ещё этих арендаторов, да потом угоди им всем. Некоторым, конечно, удаётся каким-нибудь госам присосанным к бюджету свою недвижку пристроить. Однако тут без отката и заноса никак не обойтись. Как при этом белым и пушистым оставаться? На таких силовики голодные в первую очередь напрыгивают.
– Зато сам себе хозяин! – справедливо заметил Тимофей.
– Ответственность огромная, а уж в наше время, когда любого могут за уши в кутузку отволочь, быть хозяином становится весьма опасно.
– Ты правильно говоришь, именно любого, даже самозанятого или безработного. Жить в принципе опасно. Кстати, среди хозяев собственного бизнеса говна тоже, знаешь, немало.
Это было очень справедливое замечание. Гале иногда приходилось общаться с арендаторами помещений бизнес-центра Рыбакова, и очень редко это общение доставляло ей радость.
– Ты прав, но бюджетника точно никто не посадит, – предположила она.