– Знаешь, ты бы сильно не радовалась, ещё не вечер! Вполне возможно, всё вернётся в обратный зад, в том числе, и деньги наши на сберкнижке, и расстрельная статья за незаконные валютные операции, – выдала Надька свои затаённые мечтания, – а там поглядим, кто есть ху. «Мимо Севера на Юг возвращайся, сделав круг»!
– Ну, это вряд ли, – сказал обычно помалкивающий на семейных сборах генерал. – История обратного хода не имеет.
– Ещё как имеет! Просто вы недооцениваете роль личности в этой истории. Помните, на что был похож город при Собчаке? – Надька обвела присутствующих хитрым взглядом и прищурилась на манер вождя мирового пролетариата.
– Помним, на помойку, – сообщил Виктор.
– А почему? Потому что каждый должен заниматься своим делом! Профессор студентов должен учить, науку, вон, двигать как мы с Витей, а не городом управлять. Смотрите, сейчас пришёл специалист, хозяйственник, и всё наладилось. Кадры решают всё, как говорил товарищ Берия.
– Тут не поспоришь, – согласилась Светлана Петровна. – Но президент-то у нас не профессор, а бывший секретарь обкома, так что в масштабах страны всё не так уж и плохо.
– Пока да, не хуже, чем в Свердловской области, но у нас же демократия теперь, – Надька хмыкнула. – Придёт на его место какой-нибудь профессор кислых щей, и сама не заметишь, как он поставит тебя к стенке за незаконные валютные операции. Как говорится, оц, тоц, первертоц!
– Ой, боюсь-боюсь! Надь, ты случайно не собираешься в президенты баллотироваться? Ты бы уж точно меня к стенке поставила.
– «Пиф-паф, ой-ой-ой, помирает зайчик мой»! – генерал Неверов встал из-за стола, обнял жену за плечи и нежно поцеловал её в шею. – А не перебазироваться ли нам в гостиную для десерта?
– А что у вас на десерт? – поинтересовался Виктор.
– Коньяк, разумеется, – сообщил генерал и решительно вышел из кухни. Гости последовали за ним.
В гостиной у огромного зеркала красовалась старшая Надькина внучка Галочка, завёрнутая в большой шифоновый шарф Светланы Петровны, она изображала из себя балерину, пытаясь сделать «ласточку», младшая Леночка ползала у зеркала на четвереньках и целовала своё отражение.
– Дети затихли, значит, шкодят! – довольно констатировал Виктор.
Девочки уже вторую неделю к большой радости Светланы Петровны находились у неё, так как их мать, работающая в совместном с французами предприятии, срочно улетела в командировку в Западную Сибирь, отец, который тоже двигал науку как и Надька с Виктором, но, видимо, каким-то другим способом, находился по обмену в Америке, а родные бабушка с дедушкой никак не могли посидеть с внучками в силу их огромной занятости в заплесневелом НИИ, которое разваливалось с самого начала Перестройки, но всё никак не могло развалиться. Светлана Петровна долго не могла понять, почему все эти годы Надька с Виктором так цеплялись за это НИИ, ведь их зарплата там носила чисто символический характер. Потом догадалась, причина в статусе. Одно дело, ты заведующий лабораторией, доктор наук, а другое, сторож или продавщица. Этому, конечно, можно только посочувствовать. Перестройка катком проехала по их поколению, особенно инженерам не повезло. Да и преподаватели в институтах тоже бедствовали, особенно в технических. Стране почему-то инженеры перестали быть нужными, требовались юристы, бухгалтеры и финансисты. Светлана Петровна не могла уразуметь, что же будут учитывать и пересчитывать все эти люди, если не будет инженеров. Ведь создание общественного продукта без инженеров невозможно, а с другой стороны, в рухнувшей стране Советов этих инженеров и техников было пруд пруди, а вот с общественным продуктом как-то не заладилось. Так что Светлана Петровна искренне сочувствовала Надьке и Виктору и старалась помочь, чем могла. Однако немыслимая гордыня Надежды не позволяла ей принимать помощь от кого бы то ни было, а особенно почему-то от родной сестры.
– Вот вам пример, – заявила Надька, увидев внучек, – чему такая легкомысленная особа, как моя сестра, может научить детей? Исключительно вертеться перед зеркалом!
«Тебе бы самой не мешало на себя в зеркало периодически поглядывать», – подумала Светлана Петровна.
Надьке, конечно, до её тёзки Крупской ещё далеко, слишком красивая от природы, но при таком наплевательском отношении к внешности ей грозило неминуемое превращение в тыкву.
– Чем бы дитя не тешилось, – миролюбиво заметил Виктор. – В деле воспитания детей достижение тишины имеет решающее значение!
Все расселись в креслах у журнального столика, рядом с камином, Светлана Петровна расставила на столике шоколад, нарезанный лимон и конфеты. Генерал принёс из кабинета коньяк и разлил по фужерам. Дети, занятые зеркалом, никак не отреагировали на появление в комнате взрослых и даже на конфеты на столе.
– До чего же у вас коньяк всегда вкусный. – Виктор опрокинул в себя содержимое фужера и занюхал лимоном.
– Французский, – сообщил генерал, наливая Виктору следующий фужер.
– Ведёшь себя как комбайнёр, – посетовала Надька. – Кто так коньяк пьёт?!