До проруби, в которой рыбачил мужчина, добраться оказалось не так уж просто. Сугробы оказались такой высоты, что лошади едва перебирали копытами. Уже возле берега они спешились и, привязав лошадей к деревьям, отправились пешком. Прогнать рыбака вызвался Алан, который как всегда, не оставлял попыток выслужиться. Никто с ним спорить не стал. Эрика и остальные гвардейцы стали немного поодаль и принялись наблюдать за ситуацией.
— Именем Императорского престола приказываю немедленно покинуть реку! — с пафосом обратился он к рыбаку, которым оказался крупный немолодой мужчина, одетый в огромный тулуп и валенки. Рядом с ним стояла большая бутылка с горячительным.
— Чаго это? — в недоумении спросил тот, осматривая сначала Алана, а потом их компанию.
— Я императорский гвардеец, выполняй приказ! — возмутился он, указывая на значок, приколотый на груди. Эрику позабавило это. Кажется, Алан преследовал цель не прогнать рыбака, а покозырять своей принадлежностью к гвардейцам.
— Да хоть леший. Где это сказано, что рыбачить нельзя? Всегда можно было! — возмутился явно нетрезвый мужчина.
— А теперь нельзя! Как ты смеешь перечить императорскому гвардейцу?!
— Да чаго ты заладил. И вообще, не мешай. Рыбу всю поразогнали, окаянные, — рыбак отмахнулся, и взял бутылку, к которой тут же приложился.
— Твою мать, хватит уже церемониться, гоните его немедленно! — потребовала принцесса, обращаясь к остальным гвардейцам. Наблюдать за Аланом, конечно, забавно, вот только холодно. Тут за дело принялся Лютый. Он взялся за свой огромный топор и направился к проруби. Перебив преисполненную пафосом речь Алана о том, почему рыбак должен покинуть это место, варвар угрожающе обратился к мужчине.
— Вали отсюда, а не то я тебе башку отсеку, и в прорубь выброшу, чернь паршивая! Живо! — прорычал он, потрясая топором. Рыбак испуганно обернулся.
— Так бы сразу и сказали, — с этими словами он подскочил как ошпаренный, и то ли от волнения, то ли впоследствии принятия горячительного, тут же поскользнулся и едва не полетел в прорубь.
— Давай, шевелись! — подгонял его Лютый.
Рыбак шустро поднялся на ноги и бросился в сторону берега настолько быстро, насколько позволяли высокие сугробы. Снасти, ведро с рыбой, и бутылку он оставил. Колдландец тут же с удовлетворенным видом прихватил горячительное.
— Герцоги… Императоры… окаянные… чтоб вас леший… Не порабычишь… — только слышались возмущенные возгласы.
— Вот как надо! Даже выпивку раздобыл, хоть там и дерьмо, поди! Эх, а ты! Именем чего-то там… — укорил Лютый Алана.
— Я делал, как меня учили выпускники Императорской гвардейской школы! — оправдывался тот.
— Не хер слушать этих хлыщей холеных, — заметил Гарри.
— Давай, благородный, раздевайся, — небрежно бросил колдландец в сторону Карла. Тот ничего не отвечая, принялся расстегивать тулуп, но Эрика остановила его.
— Пока не раздевайся! Первая пойду я! — объявила принцесса, глядя как лица гвардейцев вытягиваются от удивления. Только на лице Карла осталась все та же презрительная ухмылка.
Наследница твердо вознамерилась искупаться, решив, что проблему нужно решать радикально. Во-первых, ей ещё долго жить в Клеонии. А во-вторых, Лютый ведь прав, воин не должен быть болезным доходягой, которого сваливает простуда из-за попадания под дождь, не говоря уже о морозе.
— Вы? — вопрошал шокированный Гарри.
— Ваше Высочество, может не стоит? — осторожно предложил Лютый, чем только разозлил её.
— Почему это не стоит? — с претензией спросила она.
— Вы не привыкли, — пробурчал он, отводя глаза.
— Ваше Высочество, на кой вам это надо? — подключился Велер.
— Это варварское занятие! Не для наследницы имперского престола! — представил свой аргумент Гарри.
— Да, это колдландская традиция, ему по хер, а вы простудитесь! — вклинился Алан.
— Чего раскудахтались, сами ссыте, и другим не даете, — вклинился Карл, но в этот раз гвардейцам было не до провокаций. Все они были явно напуганы предстоящей перспективой её купания.
— Ваше Высочество! Не стоит! Это у нас так принято! А вам не надо! Это не очень интересно! — продолжал уверять её Лютый. Принцесса в итоге решила немного помучить колдландца.
— Ты же сам сказал, что настоящий воин обязательно пройдет это испытание! Мне конечно не три года, и я не мальчик, но это не моя вина! Ты что, считаешь, я никчемная болезная доходяга, недостойная быть воином, и я сдохну, если искупаюсь? — прямо спросила Эрика, понимая, как Лютый захочет согласиться, но при этом сделать этого не сможет. Потому что она ему платит. Вот пусть теперь отговаривается, как хочет.
— Нет, что вы! Я так не считаю! Я сказал глупость, простите меня! Я не это имел в виду. Я только хотел сказать, это может быть неприятно! Ну, вы же зиму не любите! Но я не имел в виду, что вы сдохнете! — оправдывался Лютый.
Эрика хотела было еще поизмываться над варваром, но так как порядочно замерзла, решила, что лучше приступить к реализации задуманного. Тем более рыбак уже скрылся в лесу.
