— Вы не так все поняли! Проклятый искушает наше тело, а Мироздание спасает душу! — Графиня несколько растерялась, но все-таки в этот раз нашла что ответить. Правда, наивно было бы полагать, что её ответ удовлетворит принцессу. Принцесса ведь только начала.
— Допустим, оно спасает! Но получается, оно спасает только тех, кто ему молиться, какое же оно тогда всепрощающее? И ещё, есть один момент, если Мироздание все-таки всесильно, то почему Проклятый до сих пор здравствует? — в зале послышались одобрительные смешки, причем не только со столов стражников, — Это значит одно, так как Мироздание всесильно, и решает, кто пойдет в Бездну, значит оно в сговоре с Проклятым! Значит, если я буду молиться Мирозданию, я буду служить Проклятому?!
Со всех сторон послышались ободрительные возгласы. Все-таки в большинстве своем народ в Клеонии не особенно религиозный. Тут ошалевшая графиня не выдержала.
— Как вы смеете?! Это святотатство! — возопила она. Граф тем временем опрокидывал очередной кубок.
— Как я смею? Как вы смеете мне, наследнице, предлагать служить Проклятому?! Вы что демон? — Эрика сознательно дожимала эту святошу, при этом выставляя на всеобщее посмешище. Уже захмелевшие гости рассмеялись, даже знатные господа давились от смеха, кто-то даже захлопал. Гвардейцы и вовсе почти падали под стол.
— Да как вы смете! Вы демон! Вы будете гореть в Бездне! Спаси Мироздание всех нас! — выпучив глаза, бесновалась покрасневшая Графиня. Тут к всеобщему удивлению, неожиданно встал пьяный Граф Алкений.
— Прекрати! Прекрати меня позорить! Немедленно извинись перед Её Высочеством! — заплетающимся языком на весь зал прорычал он, и насильно усадил жену на стул. Гости буквально ошалели от удивления, никто не ожидал даже от пьяного Графа такой жесткости. Господа притихли, послышались перешептывания, мол, жена совсем достала беднягу. Граф тем временем продолжал.
— Хотя… я сам извинюсь! Ваше Высочество… простите меня! Простите за плохой подарок… Не гневайтесь! Зря я её послушал! Это все она! Понимаете! У меня жена дура! — заплетающимся языком оправдывался он, пошатываясь. Леди Виола в истерике влепила ему пощечину. Граф схватил её за волосы. Она заверещала. Неизвестно чем бы все закончилось, но сразу вмешался их сын, который под дружный смех окружающих, их тут же разнял.
— Давно пора, нечего бабам верховодить! — заорал пьяный Ранег, окружающие его стражники одобрительно рассмеялись.
— Алкений, оказывается мужик! — одобрил Графа Лютый, потрясая кулаком.
— Этот мужик завтра будет у нее в ногах валяться, — съязвил Карл, и вальяжно затянулся дурманом.
— Нечего на дурах жениться, и позориться не придется! — авторитетно высказал свое мнение Гарри.
— Был бы умным, вообще жениться не стал бы, — вставил свое мнение Велер, и рассмеялся.
— Ну их дураков! Эрика, правильно ты её на место поставила! Ты была на высоте! — как всегда не удержался от лестных слов Алан.
Тем временем леди Виола впала в истерику, и вся в слезах порывалась уйти, но пьяный Алкений решил проявить себя как деспот, и в который раз насильно усадив, потребовал от нее сидеть молча рядом с ним. Вскоре все замялось, и вновь перешли к поздравлениям теперь уже бароны. Принцесса быстро заскучала. После такого веселого представления, как в случае с семейством Ергинских, выслушивать очередные хвалебные оды из уст тех, кто ещё недавно писал на нее доносы с обвинениями во всех мерзостях, было не особенно интересно. Поэтому курила одну самокрутку за другой, и, не прерывая беседы с гвардейцами, обращала внимание на поздравления, когда нужно было выпить, ну или глянуть на подношения. Дарили бароны всякую ерунду, видимо, не зная, что можно придумать. Вроде оружие девице дарить не принято, а нарядами и украшениями она сама не интересуется. Вот и притащили всякие принадлежности для интерьера, вазы, картины, статуэтки. Хлам, одним словом.
И вот пришла очередь поздравлять её Барону Дирмию Нарийскому. Он был самым младшим из всех баронов, ему только недавно исполнилось двадцать пять, и поэтому его очередь подошла только сейчас. Принцесса даже отвлеклась от беседы, потому как этот человек вызывал у нее интерес не только тем, что был единственным из Баронов, который входил в Совет. Хотя и это тоже поначалу ей показалось странным. Он самый младший из всех, земель у него меньше всего, да ещё и, на первый взгляд, захудалых. Но, при этом, он среди тех, кто управляет Герцогством. И слухи про него ходили странные. Дирмий оказался весьма занятным человеком, да и тосты в его исполнении могли изрядно поднять настроение.
Когда Барон встал, все, разумеется, затихли, но некоторые гости, обратив на него взор, тут же принялись оживленно шептаться. Неудивительно, если учесть, как он успел проявить себя раньше.
