— И не надейся, — ухмыльнулась я. — Это Кесли и Холден. Но только не проболтайся. Я не могу отослать их прочь до выхода репортажа о вечеринке в саду.
— Нет проблем. В любом случае они со мной не общаются, — заявил Кайл, вручая мне тиару.
— Неужели? — удивилась я.
— По-моему, они считают, будто я не имею права участвовать в Отборе. А после нашего поцелуя эти ребята совсем озверели.
Я положила тиару на полку к остальным:
— Ну, значит, я все сделала правильно. Туда им и дорога.
— Кстати, у меня для тебя еще один подарок.
— Обожаю подарки!
— Правда, я сомневаюсь, что он тебе понравится. — Сунув руку в карман, Кайл вытащил тряпку, которая некогда была его галстуком. — Если у тебя вдруг выдастся тяжелый день, отнеси мой галстук в сад и сожги. Словом, направь свою агрессию на нечто неодушевленное. Не способное плакать. В отличие от Лиланда.
— Я вовсе не хотела, чтобы он плакал.
— Кто бы сомневался!
Улыбнувшись, я взяла из рук Кайла злополучный галстук:
— Мне нравится твой подарок. Теперь я уверена, что ни один человек в здравом уме и твердой памяти его в жизни не наденет.
Кайл скупо улыбнулся — и я вдруг на минуту забыла обо всем. А что, если никакого Отбора нет и мне всего-навсего приснился страшный сон? И я просто девушка наедине с парнем? Причем я твердо знала, чего хочу от этого парня.
Выронив галстук, я положила руку Кайлу на грудь:
— Кайл Вудворк, ты хочешь меня поцеловать?
— Надо же, а прикидывалась такой скромницей! — присвистнул он.
— Прекрати. Так да или нет?
Он надул губы с таким видом, будто пребывает в глубокой задумчивости:
— Ладно, если уж ты так хочешь.
— Только заруби себе на носу: мои поцелуи еще не значат, что ты мне нравишься и я готова выйти за тебя замуж.
— Слава богу! Значит, договорились.
— Хороший ответ.
Запустив руки ему в волосы, я притянула его к себе, и уже через мгновение он обнимал меня за талию. Отличное завершение вечера трудного дня. Поцелуи Кайла были нежными и чувственными, и я сразу потеряла голову.
Затем мы, не разжимая объятий, со смехом рухнули на постель.
— Ведь когда ты назвала мое имя, я даже представить себе не мог, что буду тебя целовать.
— А я даже представить себе не могла, что ты такой спец в этом деле.
— Ну, у меня ведь была какая-никакая, но все же практика, — лукаво ухмыльнулся Кайл.
— И кто же та счастливица, которую ты целовал? — полюбопытствовала я.
— Помнишь, у нас в августе, еще до моего отъезда, гостила семья из Италии? Так вот, это Катерина.
— Что, как ни странно, меня нисколечко не удивляет.
Однако Кайл был явно не из тех, кого легко смутить.
— Ну что мне тебе на это сказать? На редкость приятная семья. Очень дружелюбная, — равнодушно пожал он плечами.
— Да уж, дружелюбная, — сделала я круглые глаза. — Лучшего слова и не подберешь.
— А как насчет тебя?
— Поинтересуйся у Арена. Хотя, думаю, все и так в курсе.
— Лерон Тройес?
— Ты откуда знаешь?
И мы снова покатились от хохота. Я крутила пуговицу на его рубашке, а он между поцелуями играл с локоном моих волос. И весь мир вдруг перестал для меня существовать. Были только я и Кайл.
— Никогда не видел тебя такой, — задумчиво произнес Кайл. — Вот уж не ожидал, что тебя так легко рассмешить.
— Вовсе не легко. Просто ты сегодня в очень хорошей форме.
Обняв меня одной рукой, Кайл приблизил ко мне свое лицо:
— Как ты себя чувствуешь? Я ведь понимаю, что тебе сейчас несладко приходится.
— Не надо, — прошептала я.
— Чего не надо?
— Не надо все портить. Мне, конечно, приятно твое общество, но разговоры в пользу бедных — уже явно лишнее. Так что одно из двух. Или ты продолжаешь меня целовать, желательно молча, или уходишь.
Кайл перекатился на спину и на секунду притих.
— Извини. Я просто хотел поговорить.
— Вот и говори себе на здоровье. Но только не о себе, только не обо мне и, естественно, не о нас обоих.
— Мне почему-то кажется, что ты очень одинока. И как, скажи на милость, ты справляешься со всеми проблемами?
Тяжело дыша, я встала на ноги и заставила подняться Кайла:
— Если мне нужен совет, я обращусь за ним к родителям. Если нужно поплакаться в жилетку, у меня есть Арен. И сейчас я только начала расслабляться, как ты, со своими дурацкими расспросами, все испортил. — Я развернула его к двери и подтолкнула вперед.
— Неужели ты не понимаешь, что это ненормально?!
— А ты у нас что, образец благоразумия? До сих пор не можешь оторваться от мамочкиной юбки!
Кайл резко развернулся, смерив меня странным взглядом. Мне показалось, будто его гнев, словно в зеркале, отразился на моем лице. Я испугалась, что он сейчас, точно в нашем далеком детстве, снова начнет меня отчитывать. Но его глаза неожиданно потеплели, и не успела я опомниться, как он обхватил меня за шею и притянул к себе.
Он жадно впился в меня губами, и в моей душе мгновенно возникла целая гамма противоречивых чувств. Я ненавидела и одновременно безумно любила Кайла. Хотя сейчас я была способна думать лишь о том, что в его сильных руках я ощущала себя хрупкой фарфоровой статуэткой. Тем временем Кайл немного умерил пыл, его поцелуи сделались менее жаркими, но более нежными, почти щекочущими.
