Через полтора — два часа, выпив бутылку вина и основательно закусив, Светка и Вера отправились в баню. Ксюшка — с ними. Витек решил пойти после них, а пока дожарить шашлыки. Света быстро вымыла дочку, одела ее, розовую и горячую, в предбаннике, и отправила к отцу.
Подруги решили выпарить лишний жирок и вдарить вениками по целлюлиту. Распаренные и расслабленные, отхлестав друг друга по бокам и натерев животы медом с солью, подружки валялись на лавке и болтали.
— А вообще что ты решила?
— В смысле? — лениво осведомилась Вера.
— С домом. Оставишь как дачу? Или продашь?
— Продать не продам. Место непопулярное, от трассы далеко, — задумчиво заговорила Вера, — народ избалованный пошел, за нормальные деньги никто не купит. А дешевить не хочется — дом хороший, участок большой, баня.
— Угу, — неуверенно промычала Светка.
— Можно, конечно, как дачу оставить, летом приезжать. Но я собираюсь здесь жить.
Вера вдруг отчетливо поняла, что именно этого и хочет больше всего: остаться здесь навсегда.
— Ты уверена? А работа? От города далеко!
— Придумаю что-нибудь. Я же неделю через неделю работаю. Можно машину в кредит взять. Права у меня есть.
— Можно, — нерешительно подтвердила Светка.
— А что — лучше по съемным квартирам мотаться? — Вера начала заводиться, чувствуя внутреннее сопротивление подруги.
— Вер, разве ты сможешь жить в деревне? — вдруг горячо заговорила Вера. — Здесь же одни старики, а если они помрут? Ты одна останешься? В чистом поле! Не страшно?
— «Страшно»! — передразнила Вера. — Что ты, как Ксюшка?
— Между прочим, меня тоже твой дом пугает! — выкрикнула Света и осеклась.
— Как? — опешила Вера. — Тебя? Чем пугает? Я живу здесь неделю, и все отлично.
— Ладно, извини, — промямлила Светка.
Но Вера закусила удила. Что такое, в самом деле? Что за детские игры?
— Нет, не ладно! Ничего не ладно! Договаривай! Что такого в моем доме?
Светка стремительно соскочила с лавки и ополоснула лицо прохладной водой.
— Только не сердись, Вер. Просто когда ты ушла с полотенцами, я осталась одна в доме, — она замялась, — и мне показалось, за мной кто-то следит! Как будто даже дышит. Ты меня знаешь, я не психичка, но… Я полезла в холодильник, достала все, и боковым зрением вижу — в коридоре что-то движется!
— Чушь какая. — Вера тоже села и, нахмурившись, слушала подругу.
— Нет, не чушь! Никакая не… В общем, я вышла в коридор, думала, может, ты вернулась, — сбивчиво, глотая слова, говорила Светка. — В твоей спальне — шаги! Очень четко было слышно! Шаги и такой звук, как будто кто-то раздвинул занавески. Захожу в спальню — никого!
— Конечно, никого! Свет, ты что? — раздражение закипало, нарастало, поднималось откуда-то изнутри. Вера с трудом сдерживалась, чтобы не наговорить грубостей.
— Да то! — выкрикнула Света. Волнение мешало ей сформулировать мысли, она запиналась, видела, что подруга ей не верит, и это выводило ее из себя. — Мне стало страшно, как в ужастике, чуть всю посуду не перебила! Взмокла вся! Из спальни выскочила и бегом к двери. А потом… Не знаю, как объяснить… Мне показалось, что коридор удлиняется! Как во сне, идешь, идешь — и в то же время топчешься на месте. Прошла мимо двери — а она опять рядом! Знаю, как это звучит! — Светка предостерегающе подняла руку. — Но все было именно так! Я как начну молиться: Господи, говорю, помоги мне выйти! Зажмурилась, пошла и уперлась лбом в дверь.
Света откинула волосы со лба и перевела дух.
— Короче, я бы ни за что в твоем доме не стала ночевать. Даже одну ночь! А уж жить!.. Ребенок, Вера, тоже, между прочим, почувствовал, — с победной ноткой в голосе закончила она.
Вера чувствовала себя странно. Она слышала Свету и … не слышала. Уши заложило, подступила тошнота. В ней душной тяжелой волной поднималась ярость. Захотелось взять что-то тяжелое и ударить Светку изо всех сил! Бить ее, бить, пока не заверещит, как свинья на бойне. Она и есть мерзкая свинья! Жирная и противная, с этими уродливыми складками на животе и боках. «Я пригласила ее в свой дом, а она пытается его опоганить!» Ненависть к Свете буквально перехватила горло. «Грязная тварь! Хочет выжить меня из собственного дома!» — стучало в мозгу.
Одновременно Вера сама испугалась силы своего гнева, беспричинной злости и неизвестно откуда взявшейся ненависти к подруге. Это было необъяснимо и странно, и…. больше Вера ничего не помнила.
Очнулась в предбаннике, завернутая в большое мохнатое полотенце. Света плескала ей в лицо водой, гладила по мокрым волосам и причитала:
— Вера, Верочка, ты как? Что с тобой? Сердце? Тебе лучше?
— Все нормально, — слабым голосом проговорила Вера. — Что случилось?
— Может, скорую, а?
Вера покачала головой и повторила:
— Что со мной случилось?
— Это я, дура, виновата! Расстроила тебя! — сокрушалась Света. — Говорила — говорила, а ты слушала, а потом вдруг побелела вся, заорала что-то и как грохнешься! Я чуть не умерла! Схватила тебя под мышки и поволокла сюда.
Вера все вспомнила — и слова Светы, и свою реакцию.
