— Мне плевать, кто нас может услышать! Неужели ты настолько бессердечен, что тебе безразлична судьба собственного ребенка?
Римо взял Джильду за плечи и нагнулся вплотную к ее лицу.
— Никаких птеродактилей на самом деле не было, — шепотом сказал он. — Я ухватился за хвост, но в руке у меня остался воздух. Там никого не было.
— Но я же видела, как девочка упала в море!
— Кто-то заставил тебя это увидеть. И этот кто-то сейчас совсем близко, иначе он не мог бы манипулировать нашим сознанием и создавать нам галлюцинации. Если это тот, о ком я думаю, то наша задача ясна.
— Так ты его знаешь?
— Есть кое-какие соображения, — ответил Римо и вопросительно взглянул на Чиуна.
Тот стоял преисполненный решимости и по привычке прятал руки в широкие рукава кимоно. Он кивнул.
— Впервые мой сын раньше меня дошел до истины, — с гордостью объявил он и отвесил в сторону Римо поклон.
— Побереги красноречие, — оборвал Римо. — У нас масса дел.
— Скажи мне только, — взволнованно заговорила Джильда, — моя девочка жива или нет?
— Этого я не знаю, — признался Римо. — Но то, что мы видели на берегу, забудь. Это была не Фрея. Тварь, существующая только в нашем воображении, не может поднять и унести в море ребенка из плоти и крови.
— В воображении? — переспросила Джильда. — Другими словами...
— Это Голландец, — сказал Римо. — Иного объяснения нет. Он знал, как открыть дверь сокровищницы, — возможно, разузнал у этого подонка Нуича. Он добрался до записей Чиуна, прочел все о КЮРЕ и использовал эту информацию с максимальным ущербом для нас. А сейчас он вернулся вместе с нами в Синанджу, чтобы завершить свое черное дело.
— Я помню его еще на Суде Мастера, — сказала Джильда. — Он не хуже тебя владеет Синанджу и силой своего злого разума может заставить нас видеть все, что ему заблагорассудится. В колдовстве он мастак!
— Начнем с того, что это из-за него ты от меня убежала, — с горечью напомнил Римо. — Это благодаря ему мы с тобой не смогли быть вместе. А сейчас он убил Ма Ли. И за это он заплатит!
— Не забывай, Римо, — вставил Чиун, — он — такой же, как ты, — белый, владеющий Синанджу. Но одновременно он другой, он — твое второе “я”.
— То есть я не могу его убить, потому что в таком случае умру сам, — угрюмо произнес Римо. — Это я помню. Но вот что я тебе скажу, Чиун. Может, я его и не убью, но поставить его на место я обязан. Я разберусь с ним, он больше не станет убивать! Никогда! — Римо снова зашагал к деревне.
Его издалека окликнул чей-то голос:
— Римо!
Римо напряг слух — это был голос Ма Ли, легкий и нежный, как колокольчик. Он доносился со стороны скал, но там никого не было.
— Римо! — Опять тот же голос.
Он обернулся и увидел ее. Она стояла возле дома, который Римо начал строить год назад. На ней был алый свадебный наряд с высокой талией, она тепло ему улыбалась, жестом приглашая в недостроенный дом.
— Иди сюда, Римо. Иди! Это же наша брачная ночь. Или я не желанна тебе, Римо? — Голос принадлежал Ма Ли, но в нем слышалась насмешка.
— Ах ты, сукин сын! — процедил Римо.
Мастер Синанджу попытался его остановить, но Римо Уильямс передвигался чересчур быстро. Не успев схватить его за руку, Чиун лишь крикнул вслед:
— Он хочет тебя заманить, Римо! Не забывай о технике! И никакого гнева! Это даст ему преимущество.
Зазвучала музыка — нестройные, диссонирующие звуки, плод больного разума Иеремии Перселла, который за годы затворничества на острове Сен-Мартен после смерти своего учителя Нуича — недоброй памяти племянника Чиуна — получил прозвище Голландец. В воздухе поплыли разноцветные пятна, и Римо очутился в психоделическом потоке света. Не было больше ни дороги, ни неба, ни дома со стоящим на пороге Голландцем. Римо хотел бежать, но перебирал ногами в мире, существующем только в его воображении. Он на что-то наскочил — не то на камень, не то на корень дерева, — растянулся во весь рост и наглотался пыли.
Римо закрыл глаза, поднялся и стал отплевываться. Но даже с закрытыми глазами он продолжал видеть свет и слышать музыку.
— Наесться пыли в брачную ночь? — произнес голос Ма Ли. — Это что — новый обычай Синанджу?
— Ты не сможешь вечно прятаться за своими миражами! — угрожающе крикнул Римо.
Разноцветные пятна вдруг собрались в одну точку и взорвались красочным фейерверком. Когда последние искры упали на землю, взору Римо предстала прежняя картина: недалеко от него стояли ничего не понимающие Чиун и Джильда. Они тоже только что видели игру цвета.
— Я не боюсь встретиться с тобой один на один.
Теперь это был голос Адониса. Он спокойно подошел к Римо с самодовольной улыбкой на загорелом лице.
— Римо, держись начеку! — предупредил Чиун.
— А вот ты меня боишься!
В этот момент Адонис опять оборотился закутанным в черное ниндзя. Один глаз у него был большой и голубой, другой — узкий и черный.
— Еще чего! — возразил Римо.
— Если ты меня убьешь — умрешь сам! — ликовал Голландец, снова принимая свой настоящий облик.
Его светлые волосы были подобны львиной гриве.
— Он тебя дразнит! — опять предостерег Чиун.
