— И в этой — тоже. Кроме следов Пул Янга.
— Он был весь в черном, этот вор-ниндзя, — сказал Чиун Пул Янгу. — Ты не мог его не заметить!
Старик беспомощно пожал плечами, как бы говоря: “А я чем виноват?”
Чиун сказал:
— Ступай прочь, никчемный старик!
Он заметил на себе недоуменный взгляд Римо.
— Римо! Что с тобой?
— Ты говоришь — ниндзя? — пробормотал Римо.
— И что?
— Чиун, — с расстановкой произнес Римо, — я видел его ясно как день. Это не был ниндзя. Это был тот вашингтонский пижон, владеющий кунг-фу. Адонис.
— Нет, это был ниндзя! И глаза у него были японские.
— А я видел что-то другое.
— Может, явились оба вора? — предположил Чиун.
— Я проследил за твоим пальцем, когда ты показывал на скалы, и там стоял Адонис.
— А я показывал на ниндзя. Я видел ниндзя.
— А потом мы оба видели, как он спрыгнул со скалы, — сказал Римо. — Знаешь, что? Сдается мне, мы видели то, что нас
— Ты, похоже, прав.
Римо огляделся по сторонам.
— Эй, а Пул Янг куда подевался?
Чиун сердито оглянулся — Пул Янг исчез. Чиун нахмурился.
— Кажется, мы с тобой думаем об одном и том же, — сказал Римо.
— Я думаю о том, что следы Пул Янга начинаются в скалах и кончаются здесь, — произнес Чиун, показывая на песок, — так, словно он взлетел прямо в небо.
— Лучше вернемся в деревню. Неизвестно, что этот призрак — или кто он на самом деле? — еще придумает.
— Так мы вместе?
— Пока — да, — ответил Римо.
Мастер Синанджу созвал жителей деревни на площадь гулом бронзового гонга, который удерживался в раме грабового дерева настолько тугими веревками, что никаким молотом нельзя было заставить его звенеть.
Чиун подошел к гонгу и постучал по нему одним пальцем. От глубокого вибрирующего звука с площади испуганно вспорхнули слетевшиеся на остатки еды чайки.
Жители собирались бегом. Еще никогда на их памяти не звучал Гонг Правосудия. Во время пребывания Мастера в селении в Синанджу никогда не совершалось ни одного преступления.
Пришли все — и стар и млад — и с недоуменными лицами сгрудились вокруг гонга.
— Встаньте передо мной, люди! — повелел Чиун. Его глаза буравили каждого насквозь, так что казалось, он читает их мысли.
Когда все выстроились перед Мастером в неровный полукруг — взрослые поставили детей перед собой, положив им руки на плечи, а совсем маленьких посадили рядом, — Чиун громогласно обратился к ним.
— В Синанджу пришла смерть! — зычно возвестил он.
Люди примолкли, как если бы небо опрокинулось и начало медленно падать.
— Убита Ма Ли, нареченная Римо.
Все лица окаменели. Селяне вдруг стали на одно лицо — лицо, лишенное всяких эмоций.
— Ее убийцу я намерен искать среди вас, — объявил Чиун.
Сзади к нему подошел Римо.
— Я проверил каждый дом, — шепнул он. — Пусто. Все здесь.
Не сводя глаз с толпы, Чиун кивнул.
— А Джильда и ребенок?
— Я пустил их в сокровищницу. Все двери запер.
— Следовательно, тот, кого мы ищем, здесь.
— Может быть, — прошептал Римо. — Как мы его узнаем, если он может принимать любой облик, какой захочет?
— Пул Янг, выйди сюда, — распорядился Чиун.
Из толпы, на неверных ногах, как ожидающий плетки пес, вышел старый Пул Янг, хранитель селения. Он стоял перед Чиуном и трепетал от ужаса.
— Ты сегодня был на берегу? — спросил Чиун.
— Нет, Мастер, — пролепетал Пул Янг.
— Совсем не был?
— Совсем, Мастер, — повторил Пул Янг.
— Но я видел тебя на берегу каких-то пять минут назад! — не унимался Чиун. — Я говорил с тобой, ты мне отвечал.
— Меня там не было.
— А мой сын говорит, что был! — Чиун был неумолим.
— Да, верно, я тебя видел, — подтвердил Римо.
Пул Янг рухнул на колени.
— Нет! Нет! Я весь день был с внуками! — вскричал Пул Янг.
Чиун смерил жалкую фигуру жестким взглядом и произнес:
— Если мои слова неправда, ты должен назвать меня и моего приемного сына лжецами. Сейчас, перед всей деревней! Ну же!
— Нет. Я не могу назвать вас лжецами. Но и сам не могу вам лгать!
— Но ты же лгал о пурпурных цаплях! — напомнил Чиун.
— Я видел их!
— А я видел тебя на берегу, — холодно подытожил Чиун. — Встань, Пул Янг, верный хранитель, и занимайся внуками.
Римо спросил Чиуна:
— Если убийца здесь, он может принять облик любого из нас. Как мы тогда отличим его среди других?
— Что-нибудь придумаем. Это преступление не должно остаться безнаказанным!
— Не забудь только,
— Это мы посмотрим. Закон Синанджу запрещает Мастеру причинять вред любому из селян — какие бы ни были на то причины.
— Только попробуй меня удержать! — ответил Римо, глядя в испуганно следящие за ним бесчисленные пары глаз.
— Я мог бы это сделать, конечно, — тихо добавил Чиун и, заложив руки за спину, двинулся вокруг столпившихся односельчан как генерал, совершающий обход войск.
— Ты, Пак, — вдруг ткнул он в молодого человека. — Как зовут твоего отца?
— Хуэй, о Мастер.
— Хорошо. Иди и встань рядом с Гонгом Правосудия. Я каждому из вас задам один вопрос, очень легкий. Кто правильно ответит — встанет рядом с Паком. И горе тому, чье лицо покажется мне незнакомым.
