Наследница Дестроера полностью

– И что с того? – Римо был преисполнен решимости. – Если он меня убьет, то тоже умрет. Зависимость обоюдная, не так ли, Иеремия?

– Ты что, не видишь? – забеспокоился Чиун. – Загляни ему в глаза – они же безумные! Он хочетумереть, ему терять нечего.

Голландец остановился и подбоченился. Ветер с моря трепал его красный боевой костюм. Он открыл рот, и раздался смех, словно у него в голове сработал заводной механизм. Это был не человеческий смех.

Из-за желтого кушака, туго стягивавшего его талию, он достал очки и швырнул их к ногам Римо. Римо пригляделся – то были очки Смита.

– Я убил твою невесту, твою дочь и твоего начальника. Отомсти, если смеешь!

– Смею!

С этими словами Римо взметнулся вверх. Он исполнил великолепный “бросок цапли” – поднялся на тридцать футов в воздух и камнем упал на воздетое к небу лицо Голландца. Но тот не отпрянул, а приготовился принять удар. И тут Римо понял, что Чиун прав – Голландец хочет умереть. Но было уже поздно.

Однако случилось нечто неожиданное. В самый последний миг Голландец выбросил вверх руку и схватил Римо за лодыжку. Развернувшись подобно дискоболу, он направил энергию падения Римо в крутую дугу и разжал пальцы. Римо со всего размаху влетел в стену недостроенного дома и рухнул вместе с разлетевшимся в щепки бамбуком и тиком.

В ушах у него опять зазвучал голос Голландца: “Иди сюда, Римо. У нас впереди целая ночь. Можно не торопиться умирать! Почему бы мне сперва не убить твою белокурую красотку, а потом отнять и твою жизнь!”

Римо вскочил и, выставив ладонью дверь, со скоростью пушечного ядра вылетел из дома. Дверь покатилась перед ним подобно четырехугольному колесу.

Голландец хохотал. Джильда выхватила из-за пояса кинжал и, занеся над головой, стала осторожно подкрадываться сзади.

Римо поймал дверь и метнул ее как “летающую тарелку”-фрисби. Она взмыла вверх и опустилась, словно крученый мяч, пущенный рукой бейсболиста. Римо рассчитал, что это на какое-то время отвлечет Голландца.

Тот проследил взглядом за дверью – она летела прямо на него. Увернуться от нее будет проще простого. Неужели Римо так ничему и не научился после их последней схватки?

В самый последний момент он увидел руки Джильды: к его горлу оказался приставлен кинжал. А, так в вот в чем дело! Что ж, это им почти удалось.

– Моя девочка – говори, что с ней! – прошипела Джильда Лаклуунская, оттягивая назад его гриву, чтобы не мешалась перед глазами.

– Какие у тебя руки корявые, Джильда! – спокойно сказал он. – Как ты вообще можешь ими что-то делать?

Джильда отпрянула и выронила кинжал. Пальцы ее онемели. Она поднесла руки к глазам и с изумлением увидела, что они стали похожи на шершавые сухие сучья.

Голландец повернулся к ней.

– Старые корявые сучья! – поддразнил он. – Разве это руки воина? Их только в костер бросить.

Огонь побежал по ее пальцам – от ногтей к запястьям, потом все выше и выше, облизывая голубыми языками уже и локти, которые тоже обратились в сухие ветки.

– Обман зрения! Всего лишь мираж! – вскричала Джильда.

– Да, но только не огонь! – поправил Голландец.

– Нет, это все – мираж! – сказала она и зажмурилась от боли.

Голландец отступил на шаг, а к Джильде подскочил Мастер Синанджу и, повалив на землю, стал сбивать огонь.

– Пламя настоящее! – сказал Чиун. – Это он наколдовал.

– Смотри еще, старик! – воскликнул Голландец. – Ты увидишь, кто в действительности достоин принять сан следующего Мастера Синанджу! – Он снова обратил свой взор на Римо Уильямса.

Лицо Римо было искажено гримасой боли и гнева. Он был в каких-то нескольких ярдах и двигался подобно выпущенной стреле.

– Смотришься неплохо, – бросил Голландец. – Как жаль, что твоя свадьба – то есть я хотел сказать, наша свадьба, – так быстро прервалась. У меня для тебя был приготовлен запоминающийся медовый месяц.

Римо расставил руки, но поймал только воздух: Голландец материализовался у него за спиной.

– Какая жалость! – посетовал он. – Ты так ничему и не научился. Я по-прежнему сильнее тебя. Нуич учил меня, когда я был ребенком, а ты пришел в Синанджу в зрелом возрасте. Это преимущество ты у меня никогда не отнимешь.

С нарочитым пренебрежением он повернулся к Римо спиной.

– Вот теперь мы в равном положении, – сказал он, скрестив на груди руки.

Римо резко выбросил вперед ногу, но Голландец подпрыгнул и ловко избежал удара. В прыжке он повернулся вокруг своей оси и выбросил вперед выпрямленную ладонь. Римо поставил блок и отбил удар, затем зацепил противника ногой за лодыжку, одновременно мощным ударом посылая его назад. Тот несколько раз перевернулся и опустился на спину.

– Ну, кто из нас сильнее? – Римо с видом победителя поставил ногу на вздымающуюся грудь Голландца и нажал так, что хрустнули хрящи. Синие глаза Голландца вспыхнули неестественным огнем.

– Я недооценил тебя, Римо. Прекрасно, убей меня, если таково твое желание.

– Римо, нет! – встрял Чиун и подскочил к Римо.

– Не вмешивайся, Чиун! – предупредил Римо, взглянув на него.