– Госпожа, пойдемте скорее в ванную! Вы же простынете. Стоите босая на полу! – вновь окликнула меня Таня, появившись за моей спиной.
Простыну? Я в недоумении посмотрела на горничную.
Я стояла на паркете необычайной красоты. С причудливыми рисунками из разного дерева, наполированном до блеска. Теплом и прекрасном, как все здесь. С чего я замерзну? Ты, дорогая, просто не знаешь, что в свое время я жила в общаге с бетонным полом, покрытым только тонким линолеумом.
– Пойдем, Танюша.
Я быстро прогнала мысли о прошлой жизни и последовала за девушкой.
Войдя в ванную, я снова была ошарашена.
Это была не ванная, а большая купальня. Точнее, на невысоком мраморном пьедестале располагалась купель, наверное, метра три в диаметре, полная бирюзовой воды, а на поверхности плавали лепестки роз, судя по знакомому сладковатому запаху. Высокий потолок с прозрачной крышей пропускал свет, и множество зеркал по периметру ванной отражали его. Ванная комната казалась воздушной и сияющей одновременно.
Сбоку виднелась мраморная раковина на высоких ножках, а у дальней стены, за метровой перегородкой, скорее всего, располагался унитаз.
Ванная походила на купальню одалисок в средневековом гареме султана.
– Какое великолепие! – воскликнула я невольно и тут же осеклась.
Не могла настоящая Любовь так реагировать на знакомую ванную. Но Танюша даже не повела бровью, в этот момент аккуратно раскладывая на небольшом комоде расческу и баночки с кремами.
– Я тоже всегда говорю об этом, Любовь Алексеевна. Такая пречудесная ванная у вас, в доме второй такой нет. У вас отменный вкус, раз вы такую красоту распорядились построить. Григорий Александрович не зря вас фантазеркой все время называет.
Так! Эту ванную придумала Любаша? Хм… во вкусе и фантазии ей точно не откажешь.
И только тут я поняла, что стою у одного из зеркал и смотрю на свое собственное отражение.
На меня глядела светловолосая красивая девица лет двадцати. Я невольно приблизилась к своему отражению, рассматривая его более внимательно.
Неужели это я?
Тонкое аристократичное лицо с небольшим прямым носом, высокий лоб, бледная кожа, красиво очерченные губы. Распущенные светлые волосы отливали пшеничным оттенком и были довольно густы. Большие зеленые глаза с пушистыми коричневыми ресницами, тонкая шея и покатые узкие плечи. Грудь подтянутая, упругая. Стройное тело с узкой талией и более покатыми бедрами. Так и не скажешь, что я родила уже третьего ребенка.
В целом моя фигура и внешность были довольно впечатляющи и соблазнительны, оттого я даже нервно выдохнула. Ведь в прошлой жизни даже до замужества я не обладала такой прекрасной внешностью, как Любовь Шереметьева.
Да, во вкусе Шереметьеву не откажешь, опять подумала я про себя и чуть усмехнулась. Внешностью я нисколько не уступала этой вертихвостке, соблазнившей моего мужа. А если уж совсем придирчиво смотреть, то мои глаза были гораздо ярче и лучезарнее. Большие, насыщенного изумрудного оттенка. Не то что у этой блудливой Елизаветы: черные злые бусинки, сильно подведенные какой-то краской по верхнему краю века.
– Пойдемте скорее в ванную, госпожа. Я налила не сильно горячую, чтобы вам только ополоснуться, греться-то вам нельзя теперича.
– Благодарю, Танюша, ты очень предупредительна.
– Ох, спасибо, Любовь Алексеевна, – закивала она.
Я залезла в теплую ванную и села в воду, даже зажмурилась от удовольствия. Как хорошо было оказаться в тепле после всех неспокойных передвижений по промозглому неприветливому лесу и грязному болоту. Вода и правда была едва теплой, с каким-то приятным травяным запахом.
– Вы головку-то наклоните назад, барыня, я вам волосы пока помою, – предложила Таня.
– Да я и сама могу.
– Как же вы сама? Нет, это моя обязанность, – заявила горничная, уже придвигая к краю ванны большой таз.
Она начала умело лить из кувшина мне на волосы воду, а я наклонила голову, как она и попросила. Потом девушка дважды намылила мои пряди чем-то душистым и хорошо сполоснула, затем закрутила наверх в шишку.
– Мыться теперь желаете или понежитесь еще в ванной? – спросила она угодливо.
– Посижу еще немного, Танюша. Вода такая прохладная, успокаивающая. И пахнет чудесно, ты каких-то трав туда положила?
– Лаванду и лепестки роз, ваши любимые. И мыльный корень для чистоты.
– Да-да очень приятный аромат. Ты умница, Танюша.
– Тогда пока в ванной побудьте, Любовь Алексеевна, а я на кухню быстрехонько сбегаю, обед вам принесу.
– Ступай, дорогая. И не торопись так, а то ты вся запыхалась уже. Я подожду.
После моих слов девушка замерла и окинула меня недоуменным взглядом.
– Барыня, вы хорошо себе чувствуете?
– Да, вполне. А что такое? – удивилась я, захлопав глазами, не понимая, что не так сказала.
– Ну как же! Раньше вы ни разу меня по имени не называли, все время говорили мне «девка, подай то, по дай се» и пощечиной не брезговали. А сегодня с вами явно что-то случилось. Вы такая странная и добрая стали, даже непонятно мне. Или вы что-то против Елизаветы Васильевны опять задумали?
– Задумала против Елизаветы? – спросила я недоуменно.
