– Господи, Танюша, да прекрати уже. Лучше дай мне полотенце, чтобы вытереться. Я хочу тотчас уйти из ванной. А то мне боязно.
– Как прикажете, барыня.
Горничная быстро обернула меня в махровую простыню и подала вышитые тапочки на каблучках. Помогла мне выйти из ванной и усадила на кресло у окна. Потом налила фужер воды и протянула мне. Дрожащей рукой я взяла и выпила все залпом, так как в горле у меня пересохло после всей этой катавасии с убийцей в ванной.
Только после этого я немного пришла в себя и начала мыслить разумно. Надо было что-то предпринять. Как-то защитить себя от произвола и этого самого убийцы. Да и Анечка, возможно, тоже находилась в опасности. Или же охотились только за мной?
Как там моя малышка? Все ли с ней в порядке?
– С вами все хорошо, барыня? – озабоченно спросила Танюша, помогая мне надеть длинную кружевную рубашку. – Лицо у вас дюже румяное. Я вроде и воду прохладную сделала, а вы так раскраснелись.
Я с подозрением посмотрела на служанку. Ее участливый взгляд и озабоченное лицо говорили о том, что она действительно переживает ха меня. Нет, вряд ли это она топила меня. Хотя кто знает. Но все же она осталась со мной наедине и, если бы что случись со мной, на нее бы подумали сразу. Вряд ли она так глупа, чтобы подставляться.
Тяжко вздохнув, я ощутила, как Танюша осторожно оправила мои длинные волосы, раскинув по плечам, и взяла в руки пеньюар.
– Что-то голова немного кружится, но мне уже лучше, – успокоила я горничную, позволяя служанке накинуть мне на плечи пеньюар.
Танюша снова поправила мои волосы, а я завязала пояс.
Я тряхнула головой. Некогда было раскисать и дрожать, как заяц. После случившегося я как-то вся собралась и насторожилась. Я опять запуталась. Не понимала, кто в этом поместье мне враг, а кто друг.
В голове появилось отчетливое желание немедленно увидеть Анечку.
– Мне надо проверить дочку. Хочу убедиться, что с ней все в порядке, – заявила я, оправляя полы длинного пеньюара, и направилась к двери.
– А кушать-то, барыня? Все остынет?
– Позже, – ответила я. Желание есть у меня совсем пропало. – И с мужем мне надо переговорить немедленно.
В данный момент Шереметьев казался мне единственным, у кого я могла искать защиты. Все же он обязан был заботиться о моем благополучии, я еще пока являлась его женой. И в его хорошем отношении ко мне уже успела убедиться. Он точно не был самодуром и жестокосердным мужем, которому безразлично, что случится с его благоверной.
Я уже устремилась к выходу, как неожиданно в приоткрытые двери вошла Мария Николаевна с плачущей Анечкой на руках.
– А вот и наша мамочка, – ласково произнесла она, обращаясь к малышке, и строго посмотрела на меня. – Наша девочка проголодалась. Григорий сказал, что вы, графиня, кормили ее сама? Может, покормите еще раз? А то кормилица из деревни до сих пор не явилась.
– Конечно, я покормлю! – воскликнула я довольно, облегченно вздыхая и протягивая руки к дочке.
Какая замечательна у меня свекровь, сама принесла малышку.
Я взяла из ее рук требовательно плачущую Анечку и присела на постель. Быстро сунула дочке грудь. Она жадно зачмокала. Мария Николаевна осталась стоять в трех шагах от меня и внимательно следила за моими действиями.
Анечка была уже чистая, вымытая. Одетая в какие-то красивые белые рюшечки, в чепчике и кофточке. С ней вроде было все хорошо: личико розовенькое, поведение нормальное.
Я краем глаз наблюдала за свекровью, опять думая о том, кто же мог желать мне смерти? Вряд ли это она. В тот момент, когда на меня напали, она наверняка занималась Анечкой. Решив подтвердить свои предположения, я сказала:
– Благодарю вас, Мария Николаевна, что позаботились о малышке.
– Как же иначе? – удивилась она моей фразе. – Она все же моя внучка. Я сама ее помыла в ванночке, очень аккуратно, чтобы не повредить пуповину. Не дала этим служанкам. А то того и гляди еще уронят дитя.
Я благодарно улыбнулась, облегченно выдохнула. Свекровь точно не желала мне зла. Раз была в момент покушения занята с малышкой.
Татьяна закончила убирать в ванной и вошла в спальню. Поклонилась головой Марии Николаевне и‚ подойдя, что-то шепнула ей на ухо. Женщина вмиг подняла брови и строго спросила:
– Вы отказываетесь от еды, графиня? Это не дело. Вам надобно поесть хотя бы горячего супа.
– Я хотела потом поесть, – объяснила я. – Сейчас мне надо срочно поговорить с мужем.
– Григорий пока занят. Мне доложили, что у него сейчас управляющий и еще какой-то визитер, который только что приехал. Вы вполне успеете поесть.
– Ах, ну ладно, – согласилась я, чувствуя, что желудок и правда урчит от голода. Удостоверившись, что Анечка продолжает жадно сосать, я заявила: – Мария Николаевна, думаю, кормилица не нужна. Я прекрасно смогу кормить дрочь сама. Молока, слава Богу, у меня много.
– Вы действительно хотите кормить сами, графиня? – удивилась свекровь. – Вы же всегда боялись испортить грудь.
– Вряд ли полгода или год кормления сильно повредят моей груди. Я буду поддерживать ее и мазать кремом, чтобы кожа не растянулась.
