Гуляли мы с Анечкой долго, почти два часа, стояла прекрасная погода и не хотелось идти в дом. Однако через какое-то время я заметила, как на небе появились тучи. Сначала белые, потом они стали сереть и собираться в кучу. Затем и вовсе потемнели, и через какое-то время туча превратилась в черную.
Зарево озарило небо и раздался громкий раскат грома. Поняв, что сейчас начнется дождь, я, быстро подхватив Анечку, поспешила в дом. Едва успела вбежать на крыльцо, когда начался стильный ливень. Бушующий, ледяной, с сильными порывами ветра. Все работники, которые докрашивали фасад дома, быстро побежали внутрь, прячась от дождя.
Вернувшись в спальню, я переоделась в домашнее платье и некоторое время созерцала в окно непогоду, безумствующую на улице. Ветер стал почти ураганным, а ледяной дождь лил как из ведра. Деревья сильно нагибались к земле, и мне казалось, что их вот-вот сломает.
Мои горничные так и не вернулись, по словам Михея, и я переживала за них.
– Где же Танюша с Ульяной?
В какой-то момент раздался сильный хлопок. И в следующий миг яркая молния ударила прямо в первое дерево на центральной алле. Оно вмиг вспыхнуло, сломавшись пополам. Я даже вскрикнула от испуга. Но сильный ливень тут же потушил огнище, и ствол сломанного дерева дергало порывами дикого ветра.
Танюша вернулась спустя полчаса, вся промокшая, продрогшая.
– Где же Ульяна? – спросила я ее.
– Так потерялись мы с ней. Она что-то закричала мне и побежала куда-то в лес. А я за ней, так и потеряла ее из виду. Мы с Маруськой ждали, ждали ее, кликали, пока дождь не пошел. Ну мы и побежали в усадьбу без нее. Все равно промокли до нитки.
– А если с ней что-то случилось? – спросила я озабоченно. – Здесь же в лесах звери дикие водятся. Ее, наверное, искать идти надо?
– Ульяна-то деревенская, в лесу точно не заблудится. Давайте подождем, авось сама воротится.
– Хорошо. Подождем до вечера, если не вернется, попрошу Михея мужиков собрать, чтобы искать ее шли.
Уже около семи вечера я поговорила с Михеем об Ульяне. Мы думали, как лучше организовать поиски. Ливень уже стих, и на улице накрапывал небольшой дождик.
Вдруг парадная дверь отворилась, и вошла Ульяна, вся мокрая и грязная. Она вскинула на меня глаза, и я увидела, как ее лицо перекосилось от нервной судороги. В следующий миг горничная дико вскрикнула и бухнулась передо мной на колени.
– Простите меня, барыня, виновата я во всем! Простите! – вскрикнула она истерично, по ее щекам бежали слезы, а в глазах стоял страх.
– Ульяна, ты что? Ты о чем? За что простить? – выпалила я. – Встань!
– Нет-нет, не встану, пока не простите. Я же… я же во всем виновата, – сбивчиво затараторила она, заламывая руки. – Я все видела, но никому ничего не сказала! Видела я того, кто Сашеньку, ангела нашего горемычного, со свету изжил!
Я замерла, вперив потрясенный взор в горничную.
Саша был старшим сыном Григория и Любаши Шереметьевых, который умер первым от горячки и какой-то неведомой болезни.
– Так, Ульяна, пойдем со мной в гостиную, поговорим, – велела я, поднимая горничную с колен и обнимая ее за плечи. – Нечего всем слушать наш разговор.
– Как прикажете, барыня, – закивала она, всхлипывая и заглядывая мне преданно в лицо. И сбивчиво продолжала: – Но я не хотела ничего дурного… а сейчас увидела его… и такой меня страх взял, что не приведи Господи. И ведь держу я все в себе. А его душа мечется по земле… не может покоя найти.
– Господи, что ты говоришь? Я ничего не понимаю. Пойдем сюда.
Мы быстро зашли в гостиную. Я плотно прикрыла дверь, усадила Ульяну на стул. С ее волос и одежды стекала вода. На горничную было жалко смотреть, она вся тряслась от холода или страха.
– Может, сначала переоденешься? Помоешься, в бане попаришься? – заботливо спросила я.
– Нет, нет, я должна вам все рассказать, барыня. Сейчас, немедленно! Иначе мне покоя не будет. Столько времени я с этим живу, спать по ночам не могу. Я ведь сегодня в лес-то и побежала за ним, думала, покаюсь…
– Я так ничего и не пойму, Ульяна. Говори по порядку, – нервно попросила я, усаживаясь на стул напротив нее.
– Все расскажу как на духу, Любовь Алексеева. Вы только не наказывайте меня люто. А если накажете, я пойму за что – потому что молчала.
– Ульяна, успокойся, все спокойно расскажи.
Дрожащая горничная снова всхлипнула и судорожно закивала.
– Пошли мы сегодня за грибами с девками, и все хорошо было, почти по целому лукошку набрали. Домой уж собрались, как вдруг я его увидала. Сидит на камушке у сосенки и ягоды с ладошки ест. Такой маленький, светленький и пригожий. Прям как живой.
– Кого ты увидела?
– Сыночка вашего старшего, Сашеньку, – с ужасом сказала горничная, вперив в меня дикий взгляд. – Наяву видела его. Только чуть постарше он был, чем раньше. Он увидел меня, обернулся и улыбнулся. Я аж похолодела. Окликнула его по имени. А он так странно посмотрел на меня, соскочил с камушка и побежал от меня в лес. Я за ним и кинулась.
– Зачем? Может, это привидение было?
