Все прекрасно получалось. Мастеровые переложили на крыше черепицу, покрасили фасад в тон, который изначально был. Балюстрады и перила балконов и лестниц обновили, на парадном крыльце заменили мрамор. Внутри особняка также переклеили почти все обои в гостиных и столовой, прочистили все печи от сажи, паркетные полы отшлифовали и снова покрыли в два своя лаком. Ремонт подходил к концу, требовалось всего несколько дней, чтобы закончить с дверьми и рамами, и можно было все отмывать от остатков побелки и краски. Я была очень довольна результатом и с нетерпением ждала окончания всех работ.
В тот день стояла прекрасная погода, солнечно, хоть и прохладно. Я решила пойти в сад сразу после завтрака, потому велела горничной:
– Танюша, давай собираться. Пойдем сегодня погуляем пораньше. Но сначала зайдем к Илье-кузнецу. Мне надо обсудить с ним кое-что.
– Барыня, а мы хотели отпроситься с Ульяной у вас. В лес сходить с Марусей.
– В лес? Зачем?
– Так там клюква пошла, – объяснила Таня. – Да и грибов еще много, говорят, а так хочется грибов. Анисья хоть на ужин суп сварит. Мы с Маруськой пойдем, она все места грибные знает. Отпустите нас. Я уже с Яной договорилась, барыня, она с вами прогуляется по саду.
– Хорошо, идите. К вечеру возвращайтесь.
– Мы к обеду вернемся, не переживайте, Любовь Алексеевна.
В общем, горничные втроем убежали в лес. Я же направилась на прогулку одна, потому как Яна куда-то запропастилась. У крыльца стояли два гвардейца, готовые сопровождать меня на прогулку. Я велела им подождать и сначала поспешила в кузницу, устроенную неподалеку от правого флигеля.
Держа корзинку с Анечкой в руке, я чуть покачивала ее, чтобы малышка успокоилась и заснула. Приблизилась к открытой кузнице под небольшим навесом, увидела, как кузнец Илья мощно бил по наковальне молотом, что-то сосредоточенно делал. Увидев меня, он остановил работу.
– Приветствую, барыня. Что-то хотели? – спросил кузнец, отложив молот и вытирая руки о тряпицу.
Я немного смутилась от его вида. Облачен он был в холщовые темные штаны, лапти и жесткий передник, обнажен по пояс. От печи шел жар, потому, видимо, ему было не холодно. Торс и руки кузнеца, натруженные и сильные, указывали на скрытую мощь, которая таилась в его теле. Выглядел Илья как настоящий исполин или герой Эллады. Сильный, неутомимый, красивый. Он был не молод, лет сорока, но все равно смотрелся очень эффектно.
– Илья, я бы хотела, чтобы ты выковал новые ворота для парадного въезда, – сказала я, стараясь смотреть ему в глаза, но мой взор упорно перемахивал на обнаженные широкие плечи. – А то старые такие неприглядные, весь вид портят.
– Сделаю, барыня. Вот только с этими перилами на балкон закончу и начну.
– Вот смотри, Илья. Я тут изобразила ворота, их вид, и как завитки сделать, – сказала я, доставая сложенный лист бумаги. Над этим рисунком я пыхтела почти два дня, кучу бумаги перевела, да и пером было не так просто рисовать.
– Все вроде понятно, барыня, – пробасил кузнец, убирая лист в карман штанов.
– Спасибо, Илья, – кивнула я, быстро перекладывая корзинку с Аней в другую руку, и хотела уже отойти, но кузнец окликнул мою корзинку с заинтересованным взглядом и спросил:
– Могу я взглянуть на дочку вашу, Любовь Алексеевна?
– Конечно, смотри, – улыбнулась я. – Она, правда, спать собралась.
Илья подошел вплотную, чуть склонился. Внимательно оглядел малышку каким-то заинтересованным, пытливым взглядом.
– Такая красивая дочка у вас, барыня. Прям глаз не отвесть.
– И не говори, Илья. Я ее очень люблю.
– У меня тоже когда-то дочка была.
– Правда, Илья? Она, наверное, замужем уже? – улыбнулась я.
– Умерла она. Давно это было.
– Прости, пожалуйста, Илья.
– Да ничего, барыня, – вздохнул тяжко кузнец и посмотрел куда-то вдаль за мое плечо. Лицо его стало жестким и печальным. – Я о ней постоянно вспоминаю. Такая уж она красивая была, пригожая, а какая добрая. Любимая доченька, единственная моя.
– Что же случилось с ней? Отчего она умерла? – спросила я, подумав, что, раз кузнец сам продолжал говорить о дочери-то, он хотел выговориться.
– Родами умерла. Совсем юная. Один охальник соблазнил да бросил ее. Она тосковала сильно. А как рожать-то пришло время, так и решила помереть. Померла вместе с дитятей. Вот такая у дочки моей несчастной печальная жизнь вышла.
– И правда печальная.
Анечка захныкала, и я начала качать ее. Извинившись перед кузнецом, я поспешила в сад, так как малышке пока было уже спать. Гвардейцы направилась со мной и остались у первых клумб. Я же присела на скамью в саду, поставив рядом корзинку. Анечка уже почти уснула, и я немного покачивала ее, убаюкивая.
Вдыхая чудесное благоухание цветов и растений, я почувствовала, как мои гнетущие мысли после рассказа кузнеца улетучились.
В этом загадочном цветочном саду было гораздо теплее, чем в других местах усадьбы. Сейчас на скамейку, где я сидела, попадало солнце, и я наслаждаясь ласковым теплом. Мне казалось, что совсем не осень, а снова вернулось лето.
