Это было ужасно. На самом деле скандал был быстрым. Я что-то выпалила о том: что решение принимать лишь мне, что он мне — никто… В ответ на это Джеймс улетел: и я его не видела несколько часов, которые позорно проревела, ругая себя за неосторожные слова. Когда он вернулся и ринулся от коррана ко мне, полный решимости что-то сказать, его запал истаял на ходу, стоило ему рассмотреть мое заплаканное лицо и красные глаза. Он долго не решался что-то произнести, было видно: я сломала ему планы по гневной тираде. В итоге: «день, Лил! Один день! От рассвета до заката! А потом я прилечу!» — на что я смогла лишь кивнуть, а потом долго и страстно извиняться. И вот: настал этот день…
Мы стояли в пролеске, в паре десятков метров от первых домиков моего поселения. С Заразой я попрощалась еще примерно полтора километра назад, напитав напоследок магией и выдав мысленный приказ: летать только рядом с Трассом, пока я не позову. И теперь я выслушивала последние наставления от Джеймса: как миель затеряться среди простых наездниц и жителей своего клана.
— Так, Лил, первое: если к тебе обратятся с какой-нибудь просьбой — выполняй. Клан живет подобно муравьиной колонии — здесь нет чужой работы, всё делается на благо всех. Второе: не шатайся просто так без дела. Если хочешь за чем-то или кем-то понаблюдать: возьми в руки что-то и создай видимость работы. Третье: старайся ни с кем не разговаривать. Если тебе покажется что-то странным — просто отложи в памяти и спросишь у своих верных советников.
Пока он это все говорил, миал отпорол своим кинжалом от моей куртки мех, запрокидывая его себе на плечо, а оружие заткнул мне за ремень брюк. Потом он заплел меня так: как это делают большинство наездников — мне даже понравилось это множественное переплетение десятков разных косичек. Под конец я запалила валявшуюся под ногами палку, а потом потушила ее сапогом. Набрав на пальчики сажи, я подкрасила и брови и волосы пеплом, прилично затемняя их белизну.
— Разве такое количество народа меня вообще видело? — удивлялась я.
— Лил, миель — одна. Конечно же: ее все в клане знают в лицо.
— Чем еще я могу изменить внешность?
— Шрамы и ожоги требуют постоянной концентрации. Отвлечешься — и сама не заметишь: как засветишься и вылечишься. Морок на тебя не повесить — мы не маги, а на это способны только они. Если что случится или я буду нужен тебе — сразу зовешь Заразу, и Трасс мне сообщит: если она улетит из-под его присмотра, — Джеймс припал к моим губам и запечатлел на них жаркий поцелуй. — Так все. Иди, пока я не передумал.
Я поднялась на носочки и оставила на губах мужчины еще один легкий поцелуй. Затем улыбнулась его хмурой мордашке, развернулась и зашагала к поселению. За этот день я планировала увидеть как можно больше подводных камней своего клана, поэтому: «вперед, и с песней!».
У первого же домика я подхватила пустое ведро и зашагала по дорожке, незаметно осматриваясь. Первую абсурдную херню я увидела уже спустя несколько минут: на небольшом пятачке между домами горел костер, а над ним висели два казанка или котелка. Рядом хлопотали девушки, прямо здесь установив стол и приготавливая еду. «Вот тебе и причина пожаров, Лиля…» А почему они не готовят у себя в домах? Я взяла это на заметку, так как продолжала идти и впереди увидела похожую картинку.
Следом мое внимание привлекли дети. Вместо игрушек — камни и палки. Вместо даже хоть элементарной скамейки — бревна и булыжники. Они откровенно скучали, тихонько о чем-то переговариваясь небольшими группками то тут, то там. Так же я заметила и жутко вымотанных мамашек. Все детки, примерно до пятилетнего возраста, в буквальном смысле не отлипали от хлопочущих по хозяйству женщин. Одна стирала, а малыш без устали лез в таз с водой и мочил одежду — на минуточку: по погоде в моих горах примерно минус пять сейчас, если я правильно сужу по виду окружающей природы как учил меня Джеймс. Другая мамаша развешивала белье, а ее за юбку постоянно тянули двое ребятишек — вот-вот и оставят маму с голой …опой посреди улицы. Возле третьей так и вообще был дурдом на выезде: несмышленыши пытались залезть в костер и дотронуться до котелка, пока женщина готовила. Я поставила себе еще одну мысленную заметку и отправилась дальше.
Через минут десять я замерла: передо мной открылась площадка сгоревших домов при пожаре, но не это меня впечатлило. Разгребали все эти завалы старики и дети!!! Прямо передо мной, кряхтя, огромный сгоревший кусок бруса волочила хилая старушка и, судя по цвету волос — наездница клана. Я бросила ведро и принялась помогать женщине.
— Спасибо, тебе, детонька, — заговорила она: как в удаленных селах и деревнях моей необъятной Родины.
— Бабушка, что же вы не бережете себя? — удивилась я. — Как же можно в вашем почтенном возрасте тягать такие тяжести?
— А кому еще это делать? Молодняк по лесу тискается, семьянины детей растят, да на работу ходят…
— А дети? — осматривала я подростков, собирающих щепки и камни.
