Под окном Йоханнес резко обернулся и схватил за воротник стоящего рядом с ним разбойника. Тот замахал руками. Вацлав, стоя в трапезной, прекрасно слышал его объятый ужасом голос. Он ни в чем не виноват; он только, согласно приказу Йоханнеса, медленно описывал круги по развалинам, стараясь оставаться на одном расстоянии от часовых впереди и позади него. Так как территория развалин огромна, то часовые не видели друг друга. А затем он завернул за угол и нашел… вот это! Йоханнес с отвращением выпустил воротник разбойника.
– На одного подлеца меньше, – прошептал брат Бонифац, чье поцарапанное лицо превратилось в совершенно не подобающую монаху маску злорадства.
Откуда-то издалека донесся второй крик.
– Йоханнес! Скорее! Скорее!
Вацлав покачал головой.
– На двух меньше, – сказал он и поднял бровь. Он улыбнулся, заметив, как они вытаращились на него. – Это одиннадцатая заповедь, братья.
– Нет, – тяжело дыша, пояснил брат Тадеаш, привалившись к стене у окна. Лицо его было бледным и покрытым пленкой пота, но он улыбался. – Это Мельхиор Хлесль.
Несколько минут спустя перед Йоханнесом и остатком его банды лежали четыре мертвых тела. Вацлав догадывался, что их всех обнаружили в одной позе – будто распятыми на кресте, принесенными в жертву… Они были убиты кем-то, кто не пожалел времени на то, чтобы уложить трупы нужным образом. Суеверие, с каждой минутой все сильнее овладевавшее опустившимися людьми, проникало, словно дурной запах, до самых окон трапезной. Последний оставшийся в живых часовой стоял в стороне, бледный как мел, и, очевидно, боролся с осознанием того, что он только случайно не присоединился к своим товарищам, которых им пришлось сносить сюда из тех мест, где их обнаружили.
– Это дело рук Мельхиора Хлесля? – недоверчиво прошептал брат Бонифац.
– Он многое перенял от своего отца, – ответил Вацлав. – Самый мирный человек на свете, пока ему не начинает казаться, что те, кто дорог его сердцу, подвергаются опасности.
Стоящий под окном Йоханнес обернулся и пристально посмотрел на окна. Лицо его исказила гримаса. Он сорвал с пояса пистолет и выстрелил. Вацлав и остальные отшатнулись. Кусок каменной кладки отскочил от оконного карниза, и было слышно, как воет отлетевшая от него пуля. Затем по двору разнеслось эхо выстрела. Вацлав метнулся назад к окну и еще успел увидеть, как один из разбойников внизу тяжело осел на землю. Перед окном, освещавшим лестничную клетку, стояло белое облако порохового дыма.
– Всех четырех мертвецов нашли без мушкетов, – прошептал Вацлав.
Разбойники развернулись и побежали за угол, к выходу из здания. Теперь внизу лежало уже пятеро мертвецов.
Монахи поспешно покинули свой наблюдательный пост.
– К камину, быстрее, быстрее! – крикнул Вацлав и потащил за собой брата Тадеаша.
У несчастного все еще были связаны руки. Они мчались к противоположной стене трапезной. Двое часовых у дверей нерешительно повернулись вокруг своей оси. Наконец один из них направил мушкет на группу монахов.
– Эй, вы… – начал было он, но неожиданно споткнулся и выронил оружие.
В трапезную, громыхая, влетел камень величиной с кулак. Зрачки у разбойника разъехались, он упал на колени, а затем – ничком на пол. Его товарищ обернулся. В дверь ворвался некто, похожий на призрак, и бросился на него. Второй мушкет упал на пол, призрак и часовой покатились по каменным плитам, вцепившись друг в друга. Не успел Вацлав отреагировать, как брат Бонифац побежал вперед, рухнул на живот, заскользил по полу и, вытянув руки, схватил упавший мушкет. Он рванул его к себе, перекатился на бок, вскочил на ноги. Призрак перевернулся на спину, поднял часового над собой и одновременно поджал ноги, ударил его сапогами в живот и отбросил прочь. Мужчина ударился спиной о стену рядом с дверью и качнулся вперед. Призрак присел на корточки, развернулся, и ноги часового оторвались от пола; он упал на спину, как черепаха. Призрак тут же навис над ним, схватил за волосы и ударил головой об пол. Часовой растянулся на полу и больше не шевелился. Призрак прыгнул вперед, приземлившись возле брата Бонифаца, вырвал у него из рук мушкет, прицелился и выстрелил. Первый из людей Йоханнеса, оторвавшийся от остальных и вбежавший в двери, кувыркнулся и остался лежать на пороге. Пороховой дым скрыл развитие событий едким туманом, но Вацлав заметил, что призрак сунул в руки брату Бонифацу разряженный мушкет и схватил только что застреленного разбойника за ногу. Внезапно Вацлав оказался прямо в центре облака порохового дыма и словно со стороны увидел, как хватает другую ногу.
– Оружие! – крикнул он брату Бонифацу. – Возьми с собой оружие!
– И бандольер! – тяжело дыша, добавил призрак.
