Монах, прыгая как заяц, подобрал и остальные два мушкета. У одного из разбойников за поясом торчал еще и пистолет – Бонифац присвоил и его. Тот, в которого попал камень, застонал и слабо пошевелился – брат Бонифац ударил его по голове, и тот снова замер. Он рванул бандольер, но тот не поддавался. Брат Бонифац достал у разбойника из-за пояса нож и разрезал ремень. Затем он побежал рядом с Вацлавом и призраком, которые тащили за собой застреленного разбойника назад к камину. Это продолжалось всего лишь несколько мгновений. Лицо монаха, покрытое кровоподтеками, светилось.
– Осторожно! – сказал призрак, опустился на колени, вытянул руку с пистолетом и выстрелил по двери.
Оттуда донесся крик, а затем глухой стук. Теперь новое облако порохового дыма полностью закрыло вход в трапезную. Призрак опрокинул кресло и скорчился за ним. Он не глядя сорвал мешочек с порохом с бандольера застреленного.
– В камин, все! Быстрее! – выкрикнул он. – Там вы сможете спрятаться от пуль.
Монахи Вацлава ринулись внутрь. Первый из них наклонился, чтобы отодвинуть в сторону труп, который они положили в камин. Вацлав притаился за креслом рядом с тенью и вырвал из рук брата Бонифаца мушкеты.
– Дай мне бандольер, скорее, скорее. От какого мушкета эти мешочки с порохом? А, вот он… Давай, быстрее! – Он бросил еще один мушкет призраку, который заряжал пистолет. – Возьми. Это принадлежало ему. – Он указал на застреленного, чей бандольер был уже пуст.
Брат Бонифац вцепился в третье оружие.
– Это же старое ружье с фитильным замком! – тяжело дыша, заявил призрак. – А фитиль закончился.
Брат Бонифац схватился за дуло ружья и замахнулся им как дубиной. Призрак улыбнулся.
– Ладно. Можешь прикрыть мне спину, Бонифац.
– Положись на меня, Мельхиор!
Вацлав и Мельхиор Хлесль, улыбнувшись, переглянулись. Кивнули друг другу.
– Ты не очень-то торопился, – заметил Вацлав.
– Меня задержали, – ответил Мельхиор, встал и выстрелил по двери.
На этот раз он, кажется, промахнулся. Пороховой дым попал в легкие, и кое-кто закашлял.
– Что за чертовщина? – раздался голос на лестничной клетке. – Сдавайтесь, черт побери!
– Я разбил оружие, которое было у часовых, – прошептал Мельхиор. – Однако у ребят снаружи все равно больше огневой мощи, чем у нас. Сколько их там всего?
– Тех, кого ты не убил? Шестеро или семеро, мне отсюда не видно.
– Приблизительно столько же, сколько и нас.
– Ну, что там? – крикнул раздраженный голос.
– Что «что там»? – крикнул в ответ Мельхиор.
Вацлав посмотрел на его лицо и понял, что такая улыбка может быть очень заразительной.
– Как в старые времена, верно? – прошептал Мельхиор.
– Мы никогда еще не переживали ничего подобного, – возразил Вацлав.
– Значит, давно пора было попробовать, – ответил Мельхиор.
– Вы должны сдаться, проклятые засранцы!
– Почему?
На несколько мгновений воцарилась тишина. Затем зазвучал голос Йоханнеса, и Вацлав будто наяву увидел его: безумный взгляд, пена в уголках рта и судорожно подергивающиеся конечности.
– Я ВСЕХ ВАС УБЬЮ! – проревел он. – Вы МЕРТВЫ-Ы-Ы!
– Ну и экземпляр, – заметил Мельхиор. – Тебе следует осторожнее выбирать друзей.
– К нам всегда приходят люди, чем-либо обремененные, – объяснил Вацлав. Затем он высунулся из укрытия. – Приди и возьми нас! – крикнул он в ответ.
Прогремел выстрел. Пуля пролетела в нескольких шагах от них. Белое облако ворвалось в дверной проем.
– Я слышал, что битва при Лютцене тоже состоялась в тумане, – заметил Вацлав.
– И кто победил?
– Никто. В конце почти все погибли, с обеих сторон, включая короля.
– Хорошо, что среди нас нет никакого короля. Внимание – они идут!
Позже Вацлав думал, что, наверное, солдат во время битвы испытывает то же, что испытал он. Не в течение тех ужасных минут, когда шеренги сближаются, а пули и пушечные ядра противника сметают слева и справа от тебя твоих товарищей, образуя кровавые просеки из разорванной плоти и судорожно подрагивающих конечностей и обрушивая на тебя поток из крови и кишок, а в те мгновения, когда врагу можно заглянуть в глаза и все смешивается в ревущей, проклинающей, задыхающейся рукопашной, настоянной на ярости, и бешенстве, и желании вонзить когти в лицо врагу, и вырвать ему глаза. Мушкеты разбойников Йоханнеса разрядились, выдав нестройный залп заградительного огня, после чего по трапезной засвистели пули, от трона полетели щепки, а от стены – куски штукатурки. Затем разбойники, заревев, помчались к дверям. Первые два одновременно прыгнули в проем, натолкнулись друг на друга и на косяк, споткнулись о труп товарища, которого Мельхиор застрелил из пистолета, и упали на пол. Следующие двое перепрыгнули через них. Вацлав и Мельхиор разом выстрелили. Два тела согнулись и упали тем, кто бежал за ними, под ноги. Но за ними шли еще люди, и было их не меньше пяти. Завязалась рукопашная, и разум Вацлава покинули все мысли, подавленные необходимостью защититься, выстоять… уничтожить противника.
