— Зачем вы на нас напали? — продолжал допрашивать Ардоний.
— За деньги, еще же зачем, — ухмыльнулся Гаврила.
— Но вы не пытались нас ограбить, вы пытались убить, — не выдержала Леарна.
— Конечно, девочка, но убить за деньги. Нам заплатили неплохенькую сумму за вас и обещали вдвое больше, когда мы с вами разделаемся.
— То есть вы обычные наемники, а не подельники Кривого Роя? — это уже Ар присоединился к допросу, вертя в руках почему-то одну из стрел.
— Кривого Роя? — удивленно поднял брови мужик. — Слышал про такого, но нет. Хотя его принципы разделяю. Всех вас, богачей, надо перебить, чтобы простому люду дышать стало легче.
— Я так и думал, что это не Кривой Рой! — вскрикнул Ар, махая в руке стрелой.
— Почему ты так решил? — нахмурилась Миела.
— Кривой Рой никогда не стал бы смазывать наконечники стрел смертельным ядом. Максимум парализующим. Он вор, но не убийца. В отличие от вас, господин Гаврила, — покосившись на пленника, добавил гонец. — Смертью его нападения заканчивались редко, и то большей частью по глупости самих жертв.
— Гуманист тоже нашелся, — рыкнула Миела. — Но если это не Рой, то кто же?
— Вот, господин Гаврила, нам сейчас это и объяснит, — не унимался Ар. — Скажите, пожалуйста, кто вас нанял?
— Откуда же мне знать? — пожал плечами Шрам. — Он не представлялся. Да и договаривался с ним не я, а Лысый. Но он мертв. Это он стрелял из леса. Только вот какого они стреляли без разбора по всем, этого в толк взять не могу.
— Постойте, — решила вновь вмешаться Леарна. — Но откуда у нас в Минелее наемники? Их истребили еще при моей матери.
— При ком? — не понял Гаврила.
— Не важно, — махнула рукой девушка. — Откуда вы взялись? Вы из Минелеи?
— Конечно. Я из Грустного. Но если захотите выместить свою злость на моей семье, не старайтесь, род свой я вам не скажу, а в деревне на нее никто не кажет. Мы своих богачам не сдаем. Да и чего вы удивляетесь, госпожа дамочка? Ведь сейчас каждый второй этим делом промышляет.
— Но как же хозяйство?! — не унималась Леарна. — Кто занимается урожаем? Сейчас весна, много работы. Зачем вставать на дорогу и разбойничать?
— Так невозможно сейчас заниматься землей. Да и мало кто ею занимается теперь что, распродают за гроши богачам и начинают, кто как жить. За владение землей такие налоги, что лучше избавиться от нее, прежде чем останешься без последних портков. А идти в батраки к богачам, тоже доля тяжкая. Работаешь с восхода и до заката, а платят гроши. Так еще и издеваются, зная, что ты от них во всем зависишь, — от досады Гаврила еще раз сплюнул на землю, забыв об угрозе Ардония.
— Я не понимаю почему, — севшим голосом пробормотала Леарна. — Ведь сельское хозяйство и земля — это наша жизнь.
— Была, госпожа, — видимо мужик проникся искренним беспокойством и отчаянием девушки, что перестал даже издевательски добавлять «дамочка» и «богачка». — Уж не знаю, с какого дерева вы свалились, что вам ничего неизвестно, но сейчас это наше бремя. Непосильное, хочу заметить. Налоги растут, богачи земли скупают за гроши. В неурожайные года власть не помогает, а аристократы этим пользуются. Наши женщины с полей идут им в услужение, а мужчины в батраки. Но вольные минелейцы не привыкли к такой жизни. Вот и бунтуют, да разбойничают. Думаете, я родился таким? Нет. За последние годы так стало. Когда госпожа светлейшая Анна умерла, у власти встал ее супруг. Он не истинный Манжор. А предания гласят, что Манжоры потомки магов. И что земля им подчиняется. А как не стало у власти истинного Манжора, так земля и взгрустнула. Вроде и родит, да все не то. Колосья не такие наливные, яблони не так плодородны, а в какие годы, и вовсе неурожаи. Саранче Кэ Деррато поддержать бы нас, придумать что-то. Но вместо этого свой карман наполняет за наш счет. Богачи этому и рады. Они ему налоги за земли, а из нас последние соки. И видно было бы конца нашим мучениям. Может быть, перетерпели бы, зная, что все наладиться. Но надежды нет совсем.
Гаврила замолчал. В конце речи он уже почти не злился, а в глазах были только грусть и отчаяние. Леарна ошарашено смотрела на пленника, затем перевела взгляд на Миелу, заметив, что и та удивлена этим откровением. Ардоний продолжал смотреть с тем же строгим выражением лица. Но в его взгляде не было уже прежней ненависти. Лишь только Ар озадаченно переводил взгляд с одного на другого.
— А вы что же, не знали о положении дел в стране?! — наконец ахнул он.
Леарна отрицательно покачала головой, не в силах промолвить ни слова. Неужели отец скрывал от нее все это? Но почему? Она имела право знать!
— Это моя вина, — промолвила Миела. — Я так и знала, что Ниро что-то мутит. Но никак не могла его поймать за хвост. В тех отчетах, что он нам с тобой представлял, не было ничего подозрительного.
— Думаю, отец просто не хотел меня волновать, — тут же вступилась за Ниро Леарна. — Но меня удивляет другое. Почему вы сказали, что надежды нет? Ведь у Анны дочь, будущий истинный Манжор, которая вступит на престол уже достаточно скоро.
