Девушка перевела взгляд на притихших людей. Те рассматривали ее с любопытством и подозрительностью в глазах, но при этом оставались серьезными и сосредоточенными, как дворцовый страж. Все они были одеты не богато, но видно, что в лучшее. Девушки нарядились в расшитые бисером тифары, с кружевными воротничками и широкими рукавами. Мужчины были в белых рубахах, но сверху одели цветные жилетки и такие же яркие шаровары — синие, зеленые, желтые, черные. Было видно, что они действительно готовились встретить здесь своего наследного Манжора. Леарна стояла напротив, давая возможность рассмотреть себя. Она не знала, какие слова должна подобрать, чтобы убедить этих людей в ее истинности. Молчали все: и разбойники, с размазанной кашей по лицам, и Ар, с ложкой и котелком, и Миела с клинком в одной руке и мечом в другой. Наконец тишину нарушил мальчишка лет семи, который высунул курносую мордашку из-за чьей-то яркой тифары и нахально обратился к застывшей наследнице:
— Тетенька, а мы тут с ребятами поспорили. Они говорят, что вы самозванка, а я, что вы, тетенька, главная будете во всей Минелее.
— И на что же вы поспорили? — с улыбкой спросила Леарна, присев на корточки рядом с мальчиком.
— Если выигрывают они, то я им отдаю своего ежа. Но он еще маленький совсем, я его в лесу нашел. А я их знаю, они будут издеваться над ним, иголки выдергивать, — малец как мог, крепился, но все же не удержался и от жалости к своему питомцу громко шмыгнул носом.
— Ну, а если ты выигрываешь? — сделав вид, что не заметила горе мальчика, продолжила расспрашивать Леарна. Он тут же просиял:
— То я им даю по три щелбана и пинок!
— Что же, тогда готовься потрудиться, потому что ты выиграл. Я действительно наследница, будущий Манжор Минелеи и единственная истинная правительница этих земель, — последние слова Леарна говорила уже стоя, обращаясь ко всем, смотря в глаза своим поданным. Она готовилась к недоверию, как и у Гаврилы, может быть замешательству или хотя бы удивлению. Но она никак не ожидала увидеть радость на лицах. Один за другим они вставали на одно колено, склоняя головы в знак почтения, и прикладывая правую руку к сердцу. Леарна смущаясь, просила их встать, ведь этот знак верности и уважения был применим только для действующего Манжора, а она таким еще не являлась. Минелейцы выпрямились и сначала робкие, а потом широкие улыбки озарили их красивые лица. Они стали переглядываться друг с другом, послышался шепот в толпе «она», «она».
Один из стариков вышел вперед, положил руку на плечо застывшего мальчишки и крикнул:
— Аркашка, Мишка, ну-ка сюда, сейчас Нюшик будет щелбаны раздавать!
Раздался дружный смех. Даже Ардоний скупо улыбнулся себе в бороду. Двое рослых подростков, явно старше Нюшика, угрюмо вышли из толпы и встали рядом с мальчиком. Высунув язык, он громко отсчитывал щелбаны, завершая их хорошим пинком от души. Закончив «получать» свой выигрыш, Нюшик, как его ласково называли местные, внезапно оробел и спрятался обратно за розовой тифарой, принадлежавшей, по-видимому, его сестре. Старик же остался стоять на месте. Он серьезно посмотрел на стоящую перед ним девушку и произнес:
— Мы рады приветствовать вас, госпожа Леарна. Мое имя Никола Братеев, я старший Грустного Ганса, а за мной стоят его жители. Мы все счастливы безмерно, что повстречали вас, пусть и в столь скорбный час для всех, — он кивнул в сторону погибших стражей. — Позвольте вернуть плату, что заплатил нам господин Ардоний за телеги. Мы готовы помочь совей будущей правительнице бескорыстно. Более того, выделим людей, чтобы они помогли перевезти тела сегодня. Вас же и ваше сопровождение мы покорно просим погостить у нас в Грустном. Народ в восторге от того, что смог увидеть наследницу и совсем не желает так быстро с вами расстаться.
С этими словами он замолчал и посмотрел на Леарну. Та не заставила долго ждать ответа:
— Мне весьма приятно, уважаемый Никола, слышать это. Но на мне лежала ответственность за этих погибших людей, поэтому следует лично отправиться в столицу и…
Внезапно в разговор вмешалась Миела:
— Госпожа, можно ли мне вас на несколько слов?
Леарна кивнула и они вместе отошли, чтобы их никто больше не мог услышать.
— Что случилось, Миела?
— Я думаю, что тебе стоит пойти в деревню.
— Но…
— Я понимаю, — перебила ее фемина. — Ты винишь себя за смерть стражей. Но они погибли, исполняя свой долг, защищая наследницу. Это было их дело, их предназначение, то ради чего они ходили на службу. А твое предназначение — это править всей Минелеей. Эти люди, жители деревни, поверили тебе, но поверят ли им другие? Ты должна погостить там, чтобы убедить народ в своей разумности и любви к ним. Ни у кого не должно возникать сомнений в том, что ты эль Альтерро. Они должны полюбить тебя и признать в тебе истинного Манжора.
— Я согласна с этим, но с чего ты взяла, что я им понравлюсь? — с сомнением в голосе произнесла Леарна. — Вдруг я вовсе не отвечаю их представлениям о Манжорах?
