Оливин наклонил ложку, позволив влажному комку шлепнуться в тарелку, прежде чем храбро съесть еще ложку. Эйра сделала то же самое. Адела более чем ясно дала понять, что на ее судах они должны быть благодарны за все, что им дают. Поэтому Эйра ела так, словно это было единственное блюдо, которое она собиралась съесть в этот день.
— О, Йонлин внизу с Паком смотрят на оружие.
Оливин кивнул.
— Я слышал, как он приставал к Паку по этому поводу прошлой ночью. Если мой брат взорвет нас всех своими увлечениями, мне очень жаль.
Эйра усмехнулась.
— Выйдет адское шапито, если из всего, что с нами произошло, исходом станет несчастный случай из-за друга.
— А ты права.
— Я редко бываю такой, — поддразнила она с усмешкой. Оливин фыркнул.
— Пока что слухи о кровожадности королевы пиратов сильно преувеличены.
— Она взяла за правило регулярно напоминать мне, что она милостиво
Оливин долго жевал.
— Позволяет тебе жить? Она действительно убила бы собственную дочь?
Грустная улыбка скользнула по ее губам. Но это была улыбка. Она улыбалась и терпела боль — улыбкой прогоняла горечь, гнев и разочарование. Каким бы очищающим не было мгновение ярости, это ничего бы не изменило.
— Она не моя мать.
— Что? Но я думал, ты сказала на лодке… — Оливин замолчал, несколько раз моргнув, как будто до него дошла правда. — На лодке я был тем, кто сказал, что она твоя мать, а ты не отрицала.
— Прости за обман. — Она заставила себя проглотить еще одну ложку, благодарная за то, что кашу надо было долго пережевывать. — Я не хотела лгать тебе… даже если по недомолвке, но беспокоилась, что ты не уйдешь, если узнаешь правду. Я хотела обезопасить тебя, ведь мы оба знаем, что я ходящие неприятности.
Оливин издал рокочущий смешок, понизив голос. Это придало ее улыбке больше искренности. Его звук был подобен чашке чая с медом и лимоном. Сладкий и теплый. Светлый.
— Ну, вот и я теперь погряз в этом.
— В курсе, и мне жаль. — Ее улыбка дрогнула, когда ее охватило чувство вины.
— Ты действительно пыталась оттолкнуть меня. — Он поднял глаза от своей тарелки, встретился с ней взглядом, заморозив ее на месте, держа в рабстве.
Ее охватило ненасытное желание протянуть руку, взять его пальцы и сжать их. Оно почти двигало ее конечностями, как марионетку на ниточках. Эйра крепче вцепилась в миску, отказываясь сдаваться.
— На самом деле, полагаю, мне следует поблагодарить тебя.
— Поблагодарить меня? — удивленно переспросила она.
— По иронии судьбы, корабль Аделы может быть самым безопасным местом во всех великих морях Меру… до тех пор, пока она не попытается нас убить. Ты можешь мне не верить, но я чувствую себя в большей безопасности с Йонлином здесь, чем где-либо еще. Я знаю, что здесь Уинри не сможет добраться до него. — Он искоса взглянул, откинулся назад и провел рукой по волосам. Узел в ее животе затянулся. — Так что, я полагаю, спасибо тебе за то, что ты та, кого я не могу отпустить. Даже когда я знаю, что должен.
Румянец разлился по ее телу, обрушиваясь вниз и скапливаясь внизу живота. Эйра не стала заставлять себя ощущать холод под кожей. Она не боролась с ним, а, скорее, наслаждалась ощущением, которое проходило через нее.
Но, несмотря на то, что Эйра наслаждалась эмоциями, которыми он ее наполнил, она не стала задерживаться на этой теме, вместо этого спросив:
— На Меру все так плохо? — Они с Йонлином путешествовали по суше, у них могло быть больше информации, чем у нее.
Выражение его лица ожесточилось, глаза стали пустыми.
— Их сеть во Дворе Теней простирается глубже, чем мы когда-либо ожидали. Они быстро сместили местных управляющих и констеблей.
— Думаю, я видела похожее в Офоке.
— В каждом городе, который мы проезжали, выслеживая вашу лодку, от самого маленького до самого большого, творилось нечто похожее.
Эйра задавалась вопросом, насколько сильно она скучала по Меру из-за относительной безопасности кораблей Аделы. Но ее размышления были прерваны прибытием Ноэль и Каллена. Первая села по левую руку от Эйры, второй по правую.
Все они намеренно проигнорировали легкое напряжение, которое немедленно воцарилось в молчании между Калленом и Оливином. Оно не было чем-то явным, но было заметно по легким взглядам, которыми они обменялись краешками глаз. По тому, как Каллен поприветствовал Эйру и едва кивнул Оливину. Хотя она ценила, что они не вели себя как дети, но предпочла бы, чтобы этой неловкости вообще не было.
Хотя разрешение данной ситуации зависело от нее. Именно она держала их в подвешенном состоянии. Если бы она постаралась разъяснить кому-нибудь из них или лучше обоим свою позицию, это закончилось бы. Но от одной мысли об этом у нее щемило в груди и сжималось горло. Они оба приносили ей безопасность и радость. Дружеское общение в трудные времена. Идея отказаться от кого-либо из них после того, как она потеряла так много, казалась еще более неприятной, чем их завтрак.
