Девушка трясет ногой, поглядывая на то, как скоро догорают дрова в камине. Пальцы сжимают ножку бокала, на дне которого плещутся остатки дорогого вина. Свежая ночная рубашка немного шире предыдущей и оголяет правое плечо, но распущенные волосы скрывают обнаженный участок кожи.
Она сидит на одном месте в полной тишине не меньше получаса, и за это время Самаэль ожидал услышать от нее хоть каких-то слов, припоминая ее невозможность заткнуться, но смертная и не думает начать разговор первой, а воин не знает, с чего обычно начинают разговоры в моменты таких вот ночных посиделок.
— А ведь она любила Марка, — нарушает Куприянова молчание.
— Что? — отвлекшийся мужчина не придал значения ее словам.
— Я ведь любила Марка.
Повторяет девушка, и Самаэль мотает головой — ему просто послышалось, Александра не говорила о себе в третьем лице. Необходимо просто внимательно ее слушать.
— Так и не сказала ему, — Куприянова касается губами края бокала. – Да, он, наверное, и не стал бы слушать. Марк… – она щурится. — …Марк, слишком простое у него было имя, не подходящее. Вот Маро — это другое дело. Это имя несет в себе что-то, какой-то смысл.
Девушка поворачивает голову и смотрит на воина.
— Ты знаешь, а я вот совсем не удивляюсь, что он оказался ангелом. Точнее, нет, — она весело улыбается, — сначала то я удивилась, но потом поняла: нечему тут удивляться. Маро, он ведь всегда был моим защитником, моей каменной стеной, через которую никакие неприятности не могли меня достать. Мы ведь познакомились так нелепо, — Саша смеется. — Просто, как в сказке про прекрасную принцессу и храброго принца, — она выпила остатки вина. — Я шла вечером домой из школы, тогда я была в выпускном классе и ко мне пристали несколько парней. Я их не знала, хотя почти и подошла к своему району. Моей сумочкой и мобильным они бы точно не обошлись, — Куприянова кривится, — пришлось бы прощаться со своей невинностью, а может, и с жизнью. И тут, словно из ниоткуда, появился новый парень. Раскидал этих придурков и, схватив меня за руку, сказал, что с данной секунды я в безопасности.
Саша вновь улыбнулась и потянулась рукой к графину, чтобы налить себе еще вина.
— И я поверила его словам. Поверила, ибо такой, как он, не мог лгать. Его глаза не лгали. Его красивые зеленые глаза, — протянула девушка, крутя бокал в пальцах и одновременно посматривая на мужчину. — Правда, я думала, что все ангела такие же, как мой друг, но, оказалось, я ошиблась.
Куприянова залпом опустошает бокал и без сожаления отбрасывает его в камин, где стекло через мгновение с хлопком взрывается.
— Хотя ты в последнее время отчего-то изменился, но таким, как Маро, тебе все равно не стать, — она поднимается на ноги и подходит к камину, собирая пальцами пыль с полки. — Закостенелые, зажатые и бесхребетные существа, вот вы кто!
Неожиданно зло выкрикивает Александра, сбрасывая с полки мелкие безделушки, и оборачивается, дабы видеть воина.
— Прячетесь под юбкой своей королевы, боитесь и шаг без неё сделать, вопрошаете к ней, молитесь на нее, будто она и создала вас. Да, если бы не она, если бы она не заперла меня — Марк мог бы остаться жить. Мы бы улетели с ним! К черту вашу войну с демонами! К черту Андраса и твою королеву! К черту Манна, этот дом и его загадку! Я бы всех вас уничтожила, только бы мой друг оказался сейчас жив. Только бы он стоял напротив меня, а не ты, бесчувственный и холодный, как мертвец. Ты презираешь созданий Манна, говоришь, что они не умеют чувствовать и не имеют души, а сам ты разве лучше них? Сам ты разве способен на какие-то чувства? Ты бессердечный, ты…
Самаэль — воин, и в его силах стерпеть все, что угодно. Он не выдаст никаких тайн, пусть его пытают самыми изощренными способами. Что ему какая-то пьяная смертная, не контролирующая своих слов? Он бы выдержал любые обвинения, проглотил бы и не поморщился, но упоминание о Тереза заставило мужчину напрячься.
Но и это он смог стерпеть, стиснуть зубы и стерпеть: прошло достаточно времени, и девчонке надо выговориться. Чего он стерпеть не смог, так это ее наплевательского отношения к его стараниям. Он ведь пытается вести себя с ней аккуратно. Он ведь поддаётся на ее уговоры, проводит с ней время, делает все, что она просит. Ему казалось: она понимает на какие жертвы он идет, что он переступает через собственные принципы и позволяет ей пройтись по ним. Он думал, она умнее.
— Что ты мне сделаешь?
Ухмыляется Саша, сверкая темными глазами, ощущая, как мужские пальцы сжимаются на ее руках чуть выше локтя.
— Ты не сделал этого раньше, не сделаешь этого сейчас. Я нужна тебе, твоему ордену и твоей бесполезной королеве, которая не сумела одолеть адского генерала. Ты ничего не посмеешь мне сделать. Ничего.
Крылья носа Самаэля раздуваются. Гнев затапливает его, как совсем недавно затапливали сведения, выданные смертной: музыка, кино, воспоминания. Всего какие-то часы назад она делилась с ним самым дорогим, самым важным. И вот сейчас вдруг решила на все наплевать.
